Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина

Кей Кастелло. Прежде в ее жизни не было столь опасных мужчин. Она понятия не имела, какие последствия может иметь ее дерзость.

«Не такие! – кричала вся ее сущность. – Это не та цена, которую нужно платить за обычный конфликт!»

Жизнь не текла в рамках правил, увы. И сейчас человек, который знал, как разрушить, как владеть, стоял перед ней. Его слова вспарывали её, как острозаточенный нож.

Она чувствовала, как её сердце сжимается, как будто его взгляд мог разорвать её на части. Неизбежность. Каждый раз, когда она пыталась вырваться из этого мрачного ощущения, его присутствие возвращало её обратно. Всё внутри неё кричало, но она не могла найти силы ответить. Слова не могли спасти её, и все её попытки казались слабостью.

- Пожалеть тебя, Джули? – она не дала себя обмануть мягкости в его голосе.

Отрицательно замотала головой. Могла бы промолчать, но ужас перед плетью сделал свое дело.

- Готова взять в свой разговорчивый ротик?

Она задохнулась от шока. Но Кей будто не замечал.

- Решайся, девочка. Я мог бы оттрахать тебя в глотку, но мне не интересно. Сделай это сама.

Его рука коснулась ее затылка.

- Я тоже умею быть великодушным. Уснешь без цепей. И без оргазма, который ты так ненавидишь с прошлой ночи. Уснешь в кровати, а не в клетке, прикованная к полу. Ну?

Её гордость была где-то далеко, в глубине, словно погребённая под тяжёлым грузом страха и отчаяния. Кей... её душу охватывал ужас, но она не могла позволить себе показать это. Не могла. Потому что если она проявит свою слабость, если он почувствует её дрожь, всё будет потеряно. Но вот в чём дело — она уже знала, что всё потеряно.

- Без острых зубов, моя девочка. Иначе получишь десять ударов. Твой брат бы выдержал, насчет тебя не уверен. Как думаешь?

Он не давил. Он просто спокойно, будничным тоном описывал последствия ее отказа.

Палец лег поверх ее дрожащих губ.

- Ты ночью стонала в моих руках. Теперь заставь стонать меня.

Каждая мысль была как шаг в пустоту.

Еще не сошла дрожь от плети, безысходность от ее капитуляции – Кастелло вбивал в ее сердце новые лезвия, напоминая о том, как глубоко она падала с каждой минутой нахождения в его руках.

Её мысли, как туман, расплывались, не давая возможности сосредоточиться.

Звук ширинки заставил ее вздрогнуть. Но страх, который поселился внутри, был сильнее гордости.

И все же Джулия отшатнулась, когда теплая головка возбужденного члена скользнула по ее припухшим искусанным губам. Открыла рот в немом протесте, не вполне понимая, что делает. Содрогнулась всем телом, когда широкий диаметр его фаллоса проник внутрь полости рта, впрочем, не пытаясь сразу достать ее горло.

- Вот так. Не заставляй меня снова брать плеть. Это не мои методы. И не твоя вина, что это твоя психотравма.

Джулия не шевелилась. Могла только беззвучно дрожать.

- Так, милая, мы так с тобой не договоримся. Втягивай, тебя учить этому не надо. И язычком вверх-вниз…

Она подчинилась только потому, что от перспективы пережить кошмар детства все внутри сжималось. Страшна была не боль от плети – она напоминала поверхностный ожог, не более. Страшно было окунуться в пережитый ужас и сойти с ума.

«Это всего лишь минет. Я его делала с удовольствием много раз. От этого я не рассыплюсь».

Но подсознание все же успело напомнить: раньше это был только ее выбор.

Джули протянула дрожащую ладонь, обхватив его член у основания. В других обстоятельствах она бы оценила внушительный диаметр и длину. Но сейчас все, чего ей хотелось, закрыть глаза и автоматически, не подключая голову, сделать все, что умеет.

Удары плети пульсировали на коже.

Воспоминания из детства будто опаляли огнем через разные промежутки секунд, которые стали мучительно медленными.

Ее язык двигался во рту вокруг члена Кея, повторяя узоры, задевая чувствительную плоть, скулы сжимались.

Она не делала это ради его удовольствия. Она делала это, чтобы скорее закончилось.

У нее получилось. Только язык уже ощутимо болел от резких движений, может более грубых, чем обычно, но до нее словно сквозь туман из ваты долетали хриплые стоны Кея.

Затылок полыхнул болью от натяжения ее волос в крепком мужском кулаке. Головка члена, который увеличился в размере и стал еще твёрже, ударила в глотку, заставив Джули задохнуться, отшатнуться в бесполезной попытке уйти от грубой атаки, но Кастелло крепко держал ее за волосы.

Горячая семенная жидкость брызнула в горло, вызвав приступ кашля, но даже после этого Кей не отпустил ее. Исторгнув из горла почти звериный рык, разжал ладонь и в грубой ласке хлопнул свою поверженную пленницу по щеке.

- Репутация шлюхи, а горло так и не разработали, - почти беззлобно, самодовольно произнес в пустоту, прежде чем отстраниться.

Джулия закашлялась.

Кей с невозмутимым видом натянул плавки обратно, застегнул ширинку и поднял пальцами ее подбородок.

Джулия закрыла глаза.

- Со мной ты научишься брать глубоко. Глубже, чем ты пала.

Девушка не ответила, ее тело сотрясала мелкая дрожь. Кей ухмыльнулся.

- Что ж. Я держу свое слово. В ванной найдешь антисептик, обработать свою царапину. Сегодня спишь без цепей. Разве что хочешь продолжения…

Она не ответила. Все ее мысли сейчас крутились только вокруг одного – не расплакаться прежде, чем он уйдет.

К счастью, ее мучителю хватило ее унижений. Он не стал ждать слез.

Удаляющиеся шаги прозвучали в унисон биению ее сердца. Щелкнул электронный замок.

К счастью, ее сердце не остановилось под ритм этого щелчка.

42

Отголоски острого, почти болезненного удовольствия все еще полыхали в напряженном теле Кейро, когда он уверенным движением закрывал электронный замок тюремной камеры, оставив Джулию Санторелли тяжело дышать на полу.

Это было похоже на потоки лавы, которая застывала черным обсидианом, но внутри полыхали, не угасая, багровые разряды.

Момент, к которому он готовился так тщательно, оставил в его душе совсем иные ощущения.

Ему казалось, возьми он плеть, прочувствуй тот самый слом своей жертвы – за спиной вырастут большие черные крылья цвета этой лавы, дыхание перехватит, как на вершине Эвереста. Да что там – сам мир качнется навстречу, открывая новые горизонты.

Будто скажет: «Теперь ты можешь все. Ты архитектор чужих судеб».

Но ничего из этого не произошло.

Руки дрожали, как от перенапряжения. Пульс глухо стучал в висках, иногда выстреливая