Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала - Ника Калиновская

едва удержался, чтобы не рассмеяться: жёнушка, похоже, всерьёз решила, что я обязан продолжить её дипломатическую линию и ответить невесте в том же духе. Пришлось подыграть, хотя в глубине души я уже начинал жалеть, что ввязался во всё это.

Но, увы, на этом странности вечера не закончились. Неожиданно среди гостей появился второй советник короля — лорд Крауз. Его здесь быть не должно, и это само по себе показалось мне тревожным знаком. И, разумеется, не мог упустить возможность перекинуться с ним хотя бы парой слов.

Возможно, он заметил то, что я сам подозреваю уже несколько недель. Что-то изменилось — в приказах, в документах, даже в поведении тех, кто раньше отличался преданностью. И если хоть кто-то способен подтвердить мои догадки, то это именно он.

Пришлось оставить Аннет одну. Не самое разумное решение, но выбора не было. Хотя, может оно и к лучшему, пусть немного пообщается с подругами. Всё-таки здесь собрался едва ли не весь высший свет Лаварии. А я... я намерен выяснить, кто из них всё ещё верен короне, а кто — лишь умело притворяется.

Лорд Вильгельм стоял у окна, спиной к залу, словно ему было не до чужих улыбок и фальшивых тостов. Я заметил, как в отблеске хрустальной люстры дрогнул бокал в его руке — признак, что мужчина нервничает. Странно. Обычно Крауза ничем не выведешь из равновесия.

Я приблизился, сохранив на лице светскую, безупречно вежливую улыбку.

— Милорд, — негромко произнёс я, — не ожидал увидеть вас на празднике Амфрейдов.

Советник медленно повернул голову, встретившись со мной взглядом. Синие глаза, обычно спокойные, теперь будто потемнели.

— Кайл Вилтроу, — произнёс он, чуть кивнув. — Поверьте, я сам удивлён. Приглашение пришло... внезапно.

— Внезапные приглашения нынче в моде, — отозвался я, скользнув взглядом по залу. — Особенно если за ними стоит кто-то влиятельный.

Мой собеседник тихо усмехнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— Мир меняется, — сказал Крауз, глядя куда-то поверх моего плеча. — И не все успевают за ним. Совет тоже... меняется.

Я чуть наклонился вперёд, стараясь не привлекать внимания гостей, мимо которых сновали слуги с подносами.

— Не в лучшую сторону? — Лорд Вильгельм задумчиво повертел бокал в руках. Капля сока медленно скатилась по стеклу, словно время тянулось вместе с ней.

— Скажем так, — произнёс он наконец, — появляются новые голоса: слишком уверенные и слишком громкие.

— И чьи руки за ними стоят? — я едва заметно сузил глаза.

Мой собеседник не ответил. Только сделал глоток напитка, а затем медленно и почти лениво перевёл взгляд на толпу.

— Их много. Осторожнее, Кайл. Иногда даже у стен есть глаза.

Я почувствовал, как мышцы непроизвольно напряглись. Его слова прозвучали скорее как предупреждение. Крауз коротко кивнул, будто подал знак, и растворился среди гостей — спокойно и уверенно, но так, что за ним не осталось даже следа. А я остался стоять у окна с неприятным холодом под рёбрами. Что-то происходило. И, похоже, игра уже началась — просто мне забыли выдать правила.

Значит, всё же старик давно догадался о подмене. Я покачал бокал в руке, глядя на густую алую жидкость, будто надеясь прочитать в ней ответы, которых не услышал. Крауз не намекнул, сколько человек в этом замешано, не назвал имён и не подсказал, кому можно доверять. Просто ушёл, оставив после себя вязкое ощущение тревоги.

Я бросил взгляд по залу: смех, музыка и звон бокалов. Люди кружились в своём блестящем празднике, и лишь я один чувствовал, как под этим блеском что-то шевелится — опасное, хищное и слишком близкое.

Ладно. Раз уж разговор не получился, то пора найти Аннет. Если ей весело — побудем ещё немного, а если нет... тогда найдём чем заняться вдвоём.

Я направился к выходу, легко скользнув мимо стайки придворных сплетниц, которые тут же смолкли, стоило мне пройти. Воздух сада встретил прохладой и запахом влажной листвы. На фоне тишины вечернего сада звуки бала казались далёкими, как будто из другого мира.

У входа я столкнулся с двумя девицами — пышные юбки, надменные лица, разговор обрывается на полуслове. Они рыскали между кустами, явно что-то (или кого-то) высматривая. Но стоило мне появиться, как обе замерли, переглянулись и спешно ретировались, чуть не наступая друг другу на подолы.

— Прекрасно, — усмехнулся. — У моей супруги, похоже, врагов больше, чем друзей.

Я медленно осмотрелся, пытаясь уловить хоть какой-то след. И когда взгляд не помог, воспользовался тем, что никогда не подводило. Принюхался. Лёгкий аромат жасмина и чего-то тёплого, чуть сладкого. Мой личный маркер спокойствия. След вёл вглубь сада между аккуратно подстриженными живыми изгородями.

— Ловко, — пробормотал я, ощущая, как губы тронула улыбка. — Умело обходишь неприятельниц.

Я двинулся вперёд, стараясь ступать тихо, чтобы не спугнуть свою добычу, и почти достиг цели, когда запах вдруг изменился. К привычной мягкости добавился другой — странно знакомый, но… не тот.Я не успел толком разобраться, откуда он, как прямо передо мной, будто из ниоткуда, выскочила взволнованная Аннет.

Она едва не врезалась в меня: глаза расширены, дыхание сбито, а пальцы судорожно сжимаются на подоле платья. Я едва успел подхватить супругу за локоть, чтобы не дать упасть.

— Осторожнее, дорогая, — тихо сказал, прищурившись. — Такое впечатление, будто за тобой гонятся. Или я ошибаюсь?

Глава 31. Моя слабость

— Поехали домой? — неожиданно предложила Аннет, и в её голосе, натянутом, как струна, скользнула торопливость, будто жёнушка стремилась оборвать этот вечер, полный скрытых теней и недосказанных слов.

Я вскинул бровь, скрывая вспыхнувшее удивление, и лениво пожал плечами, позволяя лёгкой улыбке тронуть губы.

— Как пожелаете, леди, — ответил, и в моём тоне прозвучала привычная насмешка, но под ней таилось нечто иное — тёплое и необъяснимое, что заставляло сердце биться чуть быстрее.

Я мог бы спросить, что её так встревожило, мог бы пойти и проверить ту беседку, чтобы получить ответы, но не стал. Почему-то мысль оставить Аннет даже на шаг казалась невыносимой. Эта женщина действовала на меня, словно загадка, от которой невозможно отвести взгляд: всё вокруг неё было соткано из противоречий, тревожных намёков и тайн, что манили, как запретный огонь. Моя интуиция, отточенная годами интриг, кричала, что нужно насторожиться, но я, будто заворожённый, сам удерживал себя от этого шага. Эта недосказанность между нами была опасной игрой, от которой кровь бурлила, а дракон во мне рычал,