Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала - Ника Калиновская

Да, драконы опасны. И, похоже, это выражение вовсе не метафора.

— Что-то не так? — всё-таки спросила я, стараясь не выдать дрожи в голосе, хотя внутри всё ещё полыхало.

Мой муж отвёл взгляд и провёл ладонью по волосам, будто пытаясь унять то, что рвалось наружу, после чего негромко ответил:

— Нет. Всё в порядке. Просто... я должен идти.

Кайл произнёс это почти шёпотом, но в его голосе чувствовалось напряжение — то самое, что возникает, когда хочешь остаться, но вынужден бежать. А потом — просто развернулся и ушёл даже без попытки объясниться. Тяжёлые шаги, тихий щелчок двери, и всё стихло.

Что это было? Приступ страсти? Случайный всплеск магии? Или... его суть, то, что он скрывал всё это время? Я вспомнила то, что подслушала в первый день своего появления здесь, и сложила всё со сведениями из книги, украденной в комнате моего супруга, слова о древней крови и проклятых связях. Драконы опасны, говорилось там. И теперь я, казжется, понимала насколько.

И всё же... почему, зная это, я не чувствовала страха? Только странное, жгучее притяжение — к тому, кто способен сжечь меня дотла.

Я стояла посреди спальни, всё ещё чувствуя, как кожа пульсирует после его прикосновений, и не могла понять — что со мной происходит. Я с ума сошла? Почему меня так тянет к тому, кого я едва знаю? Кто пугает, раздражает, заставляет терять самообладание одним лишь взглядом?

И ведь это даже не мой муж. Не мой! И всё, что между нами произошло, принадлежало настоящей Аннет, той, с которой я совсем недавно столкнулась лицом к лицу. Она же предупреждала… Её слова эхом звучали в голове: «Вилтроу опасен. И, возможно, виновен в том, что ты здесь».

Я сжала ладонями виски, словно могла вытолкнуть из головы эти мысли, но они только усилились, спутались с воспоминаниями о его поцелуе, тепле и дыхании у шеи. Боже, что со мной? Это не страсть — это просто безумие какое-то.

Я начала ходить по комнате нервно взад-вперёд, словно зверь в клетке. Каждая тень на стене бесила, каждая трещина в тишине казалась опасной. Мне просто хотелось воздуха и свободы. И решение пришло. Я подошла к гардеробу, порывисто открыла дверцу и выбрала первое, что показалось удобным: мягкое платье без корсета и лёгкий плащ.

Задержав дыхание, прислушалась. В доме было тихо: ни шагов, ни голосов. Даже камин будто выдохся, не осмеливаясь потревожить эту хрупкую тишину. Значит, он где-то в другой части замка или ушёл. Отлично. Это мой шанс.

Я накинула плащ, прижала капюшон к волосам и, стараясь ступать как можно тише, приоткрыла дверь. Коридор встретил прохладой и полутьмой. Слабый свет факелов дрожал на стенах, вытягивая мою тень, словно предупреждая: не иди.

Но я всё равно пошла. Шаг, ещё шаг — и вот уже лестница. Сердце билось в груди слишком громко, казалось, что именно оно меня сейчас и выдаст. Я почти сбежала по ступенькам, подол плаща зацепился за перила, но я не остановилась. И когда дверь наружу наконец поддалась, я вдохнула полной грудью.

Я шла по извилистой дорожке, освещённой лишь робким сиянием луны, и с каждым шагом старалась унять тревогу, которая никак не желала отступать. Воздух был прохладным и влажным. Далеко впереди послышался ровный, убаюкивающий шум, и я не сразу поняла, что это река.

Звук становился всё отчётливее, и вскоре между деревьями мелькнул серебристый блеск воды. Я остановилась у берега, на миг позволив себе просто дышать и слушать, как шепчет река, как под ногами тихо шуршит галька, а где-то неподалёку стрекочет поздний сверчок.

Чуть дальше по течению виднелись маленькие строения, почти сливавшиеся с тенями деревьев. Домики выглядели заброшенными, но в одном из них теплился тусклый огонёк — крошечный островок света среди густеющего мрака. Я долго стояла, раздумывая, стоит ли идти туда, но любопытство всё же победило благоразумие. В конце концов, сидеть в доме, заперевшись от собственных мыслей, было куда страшнее.

Я двинулась к домику, ступая осторожно, чтобы не вспугнуть ночную тишину, — сухие ветки потрескивали под подошвами, а воздух становился плотнее, будто сам следил за каждым моим шагом. Подойдя к двери, я остановилась и прислушалась — изнутри доносилось лишь негромкое потрескивание догорающих поленьев. Я постучала один раз, потом второй, но никто не ответил.

— Есть тут кто-нибудь? — позвала вполголоса, стараясь, чтобы звук не прозвучал слишком отчаянно, но он всё равно отразился в стенах приглушённым эхом и утонул в тишине.

Не дождавшись ответа, я решилась: осторожно толкнула створку, и та с тихим скрипом поддалась. В нос ударил запах пыли, старого дерева и воска. Внутри горел огонь — неровное пламя плясало в очаге, отражаясь на стенах и заливая их мягкими отблесками. Комната оказалась небольшой: стол, пара стульев, грубо сколоченная полка с книгами и ткань, наспех накинутая вместо занавески. На первый взгляд — ничего особенного, но в воздухе чувствовалось что-то странное, почти ощутимое, как напряжение перед грозой.

Я шагнула ближе, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее, и вдруг поймала себя на мысли, что не могу отделаться от ощущения, будто вошла не просто в чужой дом, а в место, где меня уже... ждали.

Глава 33. На краю правды

Я осторожно шагнула вперёд, позволяя глазам привыкнуть к полумраку, и только теперь заметила, что свет, который виделся мне издалека, словно исчез. Ещё мгновение назад он теплил в окне, звал, обещая уют и покой, а теперь от него остался лишь тусклый отсвет углей в камине. Пламя лениво тлело, бросая неровные блики на стены, и эти отблески казались живыми — будто кто-то прятался в них и наблюдал за мной. Тишина стояла густая, вязкая, и с каждой секундой мне становилось всё менее комфортно.

Что-то было не так. Слишком уж правильно лежали вещи, слишком аккуратно стоял стул, словно кто-то только что поднялся и просто... исчез. Я провела ладонью по столешнице, нащупала на ней слабое тепло, и по спине пробежал холодок. Кто-то действительно был здесь, и совсем недавно.

В груди сжалась тревога смешанная с неловкостью, будто я вторглась туда, куда не следовало. Сделав шаг назад, я решила, что пора уходить. Всё это казалось дурной идеей — и прогулка, и дом, и это неестественное молчание, тянущееся, как струна.

Я уже повернулась к двери, но едва успела