Няня для олигарха - Элен Блио

Машина останавливается, Иван галантно подаёт руку, я выхожу.

А дальше просто вау!

Я узнаю это место! Мы поднимаемся на одну из известных смотровых площадок, у здания Российской Академии Наук, которое москвичи называют «Золотые мозги». Здание знаменитое, приметное, окутанное легендами — я это хорошо знаю, спасибо бабушке — профессору. Двадцать два этажа, которые венчает довольно странная металлическая конструкция, я не могу сказать, что она сильно напоминает человеческий мозг, но какие-то отсылки есть.

Иван крепко держит меня за руку, опять переплетая наши пальцы, а еще… еще приобнимает за талию, помогая подниматься.

Наконец, мы на площадке, перед нами шикарный вид на Москву. Ночная столица так прекрасна, что дух захватывает.

Уже немного прохладно, пар идёт изо рта, но всё равно, замечательно.

— Нравится? — он стоит сзади, обнимая меня за талию, наклоняется, чтобы прошептать на ушко.

— Да! Очень. — смущаюсь. Мне так хорошо!

— Бывала тут раньше?

— Да, часто, с бабушкой и дедом.

— Ну вот, а я хотел открыть для тебя это место.

Мне кажется, или он немного разочарован.

— Ты… ты и открыл. Знаешь, с бабушкой и дедушкой всё было по-другому. И потом, мы не были тут ночью.

— И ты еще ни разу не целовалась тут, верно?

Чёрт, если я скажу, что целовалась, он опять будет разочарован? Или соврать?

Блин, это было давно и не правда! В десятом, с Ленькой Меньшиковым, который прилип как банный лист… нет, он мне нравился, иначе бы я не стала…

— Я всё понял. Не умеешь ты врать, Маруська.

— Это плохо?

Он опять наклоняется и шепчет тихо-тихо.

— Дурочка, это замечательно!

И снова бабочки в животе начинают свой экзотический танец!

Что-то невероятное творится со мной. Мне нужно повторять себе — это фальшивое свидание, это фиктивный жених!

Но я не могу! Потому что он такой настоящий!

Как и его обжигающий, медленный, чувственный, сладкий-сладкий поцелуй…

Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы он тоже был хоть чуточку влюблён!

Глава 43

Это еще не все сюрпризы от Ивана Даниловича.

Специально для нас на смотровой площадке появляются два мягких кресла — пуфа, столик между ними, горячий шоколад, сет из пирожных и теплые пледы. Горят свечи. Играет музыка. К счастью, не живая.

Я представила, что бедные музыканты могут отморозить пальцы! Нет, сейчас, конечно, не так холодно, когда ты сидишь в пледе с чашкой горячего напитка, а вот держать смычок…

Нет уж, можно обойтись и колонкой. А живая музыка — для этого есть филармония, консерватория, Дом Музыки, наконец.

Я бы не отказалась от похода на концерт. И в театр.

Это мы с Иваном уже обсуждаем будущие свидания, говорим, говорим…

Он очень интересный собеседник, с ним не скучно.

Правда, все его рассказы в итоге сводятся к одному.

К его Дарье.

Их первое свидание, первый поцелуй, первая поездка на мотоцикле — кто бы знал, что мой босс Серкан, оказывается любит гонки!

Первый поход в театр, когда он облажался, достал билеты на премьеру дико модной постановки.

— Я думал, что Чехов, это должно быть серьёзно, красиво, а там стали раздеваться… ну… совсем. А мы на третьем ряду, в центре.

— И что?

— Ну… что…

Он усмехается, как-то немного смущенно, поднимает чашку с какао. Подмигивает.

— Я устроил скандал. Потом платил, чтобы телеканалы убирали из эфиров. Но в желтую прессу всё-таки просочилось. Кстати, спонсором спектакля был мой знакомый, Адам Агдамов, он тоже был в шоке, оказалось, что режиссёру какие-то деятели заказали такой контент. Мол, взорвать молодёжные массы, внушить ненависть к власти и так далее, и тому подобное. Ну, Адам быстро забрал деньги, спектакль сняли, постановщик сейчас в бегах.

— Так может… Ну… они были за свободу слова?

— Нет, Марусь. За свободу слова — это не так. И потом, какая свобода слова, когда Лопахин перед Раневской штаны снимает? И Петя рядом уже без них. Это что, сильно интеллектуально?

Честно говоря, я тоже не сторонница обнажения классики.

— Интеллектуально, Марья, это когда Чехова ставят так, как сто лет назад, но ты смотришь, и не можешь оторваться, следишь за актёрами и текстом, а не за голой задницей. Это моё мнение. Не согласна?

— Согласна. Знаешь, я бы сходила в Театр Вахтангова с тобой.

— На «Евгения Онегина»?

— Да! А еще на «Войну и мир». И еще в театр «Фоменко»…

— Да, мы были у них с Дашей, смотрели…

Дальше он рассказывает про сестёр Кутеповых, про то, как после спектакля приглашал весь актёрский состав в ресторан, общался со звездами. А я думаю — как хорошо быть олигархом. Всё так просто! Захотел — пригласил известную актрису в ресторан. Захотел — закрыл дурную постановку.

Нет, конечно, я понимаю, что Иван не такой уж всемогущий. Он может много. Но не зарывается, когда речь заходит о его возможностях. Не выпячивает их.

Просто он так живёт. Для него это нормально.

А для меня — космос.

И еще… я понимаю, что самая большая трагедия для него это то, что обладая такими возможностями он не смог спасти любимую девушку.

Даже продлить ей жизнь, чтобы она увидела своего сына.

— Марусь, я идиот.

— Почему? — выныриваю из своих мыслей и глазами хлопаю.

— Я на свидании с одной девушкой постоянно говорю о другой. Прости меня, пожалуйста, просто…

— Всё нормально. Ты… тебе просто не с кем о ней поговорить, да? Говори. Я не против. И потом… наше свидание оно…

— Стоп. Молчи. Пожалуйста, не говори, что оно…

— Я не буду. Оно ведь… просто первое? Это для нас тоже… проба пера. Правильно? Репетиция, как в театре.

— Репетиция.

Он двигается ближе. Переплетает наши пальцы, кладёт их себе под подбородок, упираясь локтем в коленку.

— Маруся, ты… ты такая хорошая.

— Это… комплимент? — улыбаюсь, хотя на душе почему-то становится грустно.

Может потому, что любимой девушке не говорят, что она хорошая?

Любимой говорят совсем другие слова.

Но мне не жалко. Пусть хоть так.

Пусть это время я просто буду для него хорошей девушкой. Пусть на мне он тренируется ухаживать, приглашать на свидания.

Целоваться.

Мне очень хочется, чтобы он тренировался целоваться именно со мной.

Какао закончился, пирожные съедены. Свечи догорают.

Играет какая-то очень приятная медленная мелодия, голос мужчины кажется знакомым, да и песня.

— Ой, это же «А-НА», да? Только… песня…

— Да, сделали из хита медленную балладу и подарили вторую жизнь.

— Красиво.

— Нравится? Потанцуешь со мной?

Иван встает, протягивает мне руку.

А я неудержимо краснею.

Он