Нищенка в академии драконов 2 - Анжелика Янчевская

форму, становясь все больше похожим на знакомые мне переходы академии. Тени здесь были не такими плотными, как в Зале — они скользили по стенам, словно рыбы в темной воде, иногда приближаясь ко мне с любопытством, но без враждебности. Они, казалось, узнавали меня, приветствовали как старую знакомую.

Я шла все дальше и дальше, и пространство вокруг неуловимо менялось. Сначала я даже не заметила перемен — просто стены стали четче, рельефнее, а свет… свет стал другим. Не столько ярким, сколько иным — серым, выцветшим, словно я смотрела на мир через запыленное стекло.

И тут я увидела их. Людей.

Точнее, призрачные силуэты, похожие на дымчатые копии настоящих людей. Они двигались по коридору, занимаясь своими делами, разговаривали между собой, не замечая моего присутствия. Их фигуры были полупрозрачными, с размытыми очертаниями, словно сотканными из серебристого тумана.

Я в изумлении смотрела на это зрелище, пытаясь осознать то, что видела. Медленно поворачиваясь вокруг своей оси, я узнала эти коридоры — восточное крыло академии. Но все выглядело иначе — бесцветным, блеклым, как негатив реального мира. Словно я видела тень реальности, ее отражение в кривом зеркале.

Один из призрачных силуэтов направился прямо ко мне — невысокая фигура, напоминающая одного из младшекурсников. Я инстинктивно отступила, но он не замедлил шага и… прошел сквозь меня. Ощущение было странным — словно через мое тело пронеслось холодное дуновение ветра, оставив после себя легкое покалывание и ощущение пустоты.

— Я на теневой стороне, — прошептала я, осознавая происходящее с пугающей ясностью. — Я вижу академию изнутри… из теней.

Это было одновременно жутко и завораживающе. Я шла по знакомым коридорам, но никто меня не видел. Люди проходили мимо и сквозь меня, увлеченные своими делами в обычном мире, не подозревая о моем существовании здесь, в теневой реальности. Как привидение, блуждающее по местам, которые когда-то знало.

Я попыталась коснуться стены — рука прошла сквозь нее, встретив лишь легкое сопротивление, словно я пыталась продавить густой туман. Тени вокруг отзывались на мои движения, колеблясь и переплетаясь, словно любопытные кошки, трущиеся о ноги хозяина.

И тут меня пронзила мысль. Яркая, как молния, как внезапное озарение: Радон! Если я могу видеть весь реальный мир с теневой стороны, то я могу добраться до него! Могу предупредить об опасности!

Сердце заколотилось от внезапной надежды, от возможности не только спастись, но и спасти его. Не дожидаясь, пока сомнения затуманят решимость, я бросилась бежать по знакомым коридорам. В этот раз мой бег был не беспорядочным бегством от опасности, а целенаправленным движением к цели.

Я проходила сквозь стены там, где обычно приходилось их обходить, пересекала комнаты по диагонали, не обращая внимания на призрачные фигуры, которые с выражением легкого недоумения оборачивались, когда я проносилась сквозь них. В этом странном мире теней обычные преграды не имели значения, и я преодолела расстояние, на которое в обычном мире ушли бы десятки минут, за считанные мгновения.

И вот я перед его дверью… точнее, перед её призрачным силуэтом. Дверь в комнату Радона. В комнату любимого, который, как я думала, предал меня, но на самом деле пожертвовал нашей любовью ради моей жизни.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит ребра. Я набрала в грудь воздуха, словно собираясь нырнуть в глубокую воду, и шагнула сквозь дверь, ощутив легкое покалывание по всему телу.

Радон был там.

Он сидел за столом, склонившись над книгами и свитками, окруженный пергаментами и старинными фолиантами. В тусклом свете свечей его лицо казалось высеченным из мрамора — осунувшимся, измученным, с глубокими тенями под глазами. Было очевидно, что он не спал несколько дней.

И все же… несмотря на усталость, на изможденность, которая читалась в каждой линии его тела, в его глазах горело то же упрямство, та же решимость, которую я всегда любила в нем. Мой дракон!

Мое сердце защемило от осознания его поступка, жертвы. Волна нежности и любви, смешанная с острым чувством вины, захлестнула меня, вызвав слезы, которые невозможно было сдержать.

— Радон! — позвала я, забыв в порыве чувств, что он не может меня слышать. Мой голос прозвучал странно в этом пограничном измерении — глухо, словно сквозь слой ваты.

Он даже не пошевелился, продолжая изучать какой-то древний фолиант и делая пометки на отдельном листе. Его брови были нахмурены, между ними залегла глубокая складка, свидетельствующая о крайней сосредоточенности. Я видела, как его губы беззвучно шевелятся, повторяя то, что он читал, как он время от времени проводит рукой по волосам в знакомом жесте усталости и напряжения.

Я шагнула ближе, чувствуя, как разрывается сердце от невозможности прикоснуться к нему, сказать, что я здесь, что я всё ещё люблю его.

Как предупредить его? Как дать ему понять, что он в опасности?

Я огляделась по сторонам, пытаясь найти способ установить контакт. Тени в его комнате двигались странно — они словно тянулись ко мне, пытаясь помочь, словно отзываясь на моё отчаяние. Одна из них, тонкая и гибкая, скользнула к столу и обвилась вокруг пера, лежавшего рядом с чернильницей.

Поняв ее намерения, я сосредоточилась на тени. Если я могла управлять тенями в реальном мире, может быть, здесь, на теневой стороне, моя связь с ними еще сильнее? Может быть, я могу не просто общаться с ними, но и использовать их как мост между мирами?

Я протянула руку к тени и мысленно приказала ей поднять перо. К моему изумлению, перо действительно дрогнуло и медленно, неуверенно поднялось над столом, словно подхваченное невидимым ветром. Радон, заметив движение боковым зрением, замер, и его рука инстинктивно потянулась к кинжалу, лежавшему рядом с книгой.

Его глаза сузились, сканируя комнату в поисках источника движения. Я видела, как напряглись мышцы его шеи, как чуть приподнялись плечи — готовый к бою воин, даже сидящий за столом с книгами.

Я направила тень к чистому листу бумаги и заставила её обмакнуть перо в чернильницу. Рука дрожала от напряжения, от усилий контролировать тень на таком расстоянии, но я смогла вывести на бумаге неровные, но читаемые слова:

«Радон, ты в опасности».

Его глаза расширились, он вскочил на ноги с такой силой, что стул за его спиной опрокинулся и с грохотом упал на пол. Он оглядывался по сторонам, и я видела, как его рука сжимается в кулак, готовая нанести удар невидимому противнику.

— Кто здесь? — в его голосе звучал не страх, готовность к бою, вызов. Мой храбрый, непокорный Радон. — Покажись!

Я снова направила тень к перу, чувствуя, как