Искупление 6-го - Хлоя Уолш

– Что? - спросила я, беспокоясь тем, как она на меня смотрела. – Что с этим лицом?

– Ничего, я просто подумала, что у тебя есть еще что сказать, - ответила она, все еще интенсивно глядя на меня. – Потому что ты можешь мне рассказать всё, Ифа.

– Я знаю, - улыбнулась я. – Взаимно, Кейс.

Глава 22. ХО-ХО-ХО

Джоуи

– Кто хочет китайскую еду? - объявил мой отец с веселым тоном, когда он вошел в кухню поздним субботним вечером, держа два коричневых бумажных пакета в руках. – У меня выпали числа в букмекерской, и еды хватит на всех.

С пластиком, отклеивающимся от замороженной лазаньи из магазина в моих руках, я наблюдал, как моя мама и братья и сестры вошли в кухню за ним.

– Давай, мальчик, - сказал он, швырнув еду на стол, в то время как моя мать приблизилась со стопкой тарелок. – Выбрось эту дрянь, - он приказал, махнув рукой в мою сторону. – Тут еще есть куриное карри для тебя.

Сделав совершенно противоположное, я подошел к мусорному ведру, бросил пластик туда, а затем вернулся, чтобы поставить свою лазанью в духовку, игнорируя волнение горечи, которая поднималась, когда я наблюдал, как остальные члены моей семьи - включая Шэннон - стоят с тарелками, словно сцена прямо из Ирландии 1840-х годов.

Не будь, блядь, таким слабаком, я хотел закричать, твоя суповая кухня имеет последствия.

– Ты что, не слышал меня, мальчик? - отец рявкнул, когда все они заняли свои места вокруг стола, как большая счастливая семья.

– Я тебя слышал.

– Так чего ты ждешь? - он вытолкнул стул, чтобы я присоединился к ним. – Возьми тарелку и садись.

– Мне не хочется.

– Ах, ну давай, тебе нужно поднабрать, мальчик.

– Я сказал, что не хочу твоей еды.

– Почему?

– Потому что она идет с обязательствами, и я лучше буду голодать.

– Джоуи. - Мама бросила вилку и вздохнула. – Пожалуйста, не начинай. Твой отец старается.

Да, вот чего я и боюсь.

Сложив руки на груди, я сверкнул ему в глаза, когда сказал, – Я не знаю, на что ты нацеливаешься, старик, но ты не обманешь меня своей херней.

– Если ты не хочешь есть с семьей и не можешь быть вежливым к своему отцу, то можешь уйти, - скомандовала мама, протягивая руку через стол, чтобы положить на сжатый кулак моего отца.

Остальные четверо сидели неподвижно, с опущенными головами, и не обращали внимания на нашего отца.

– Уйду, когда моя еда будет готова, - отрывисто сказал я, сжимая челюсть.

– Просто оставь это, Мэри. Этому парню невозможно угодить. Ешь свою еду, - приказал отец, и, как хороший солдат, моя мать встала в строй, подчиняясь его каждой команде, опустив взгляд от меня, засовывая в рот вилку с рисом.

Я напряг плечи и повернулся к ним спиной, концентрируясь на своей еде в духовке, вместо этого.

Через двадцать минут раздался стук в дверь, и я почувствовал, как мое тело напряглось от тревоги и опустилось от облегчения одновременно.

Моллой должна была прийти сегодня вечером. Мне это не нравилось, по крайней мере,

не хотелось, чтобы она была здесь, но я действительно старался поддерживать открытую линию общения и делать максимальные усилия, чтобы не отгораживаться от нее.

Это все, что она хотела от меня.

Она просила только честности.

И, кажется, это работает в мою пользу. Чем больше я пускал ее внутрь, тем больше

она меня награждала.

Иногда я чувствовал себя, как чертова собака, приносящая ей палку только для того, чтобы получить почесывание живота, но я слишком завис от ее ласки, чтобы тормозить. Зная, что с вероятностью девяносто девять процентов я найду ее на другой стороне входной двери, я пошел вперед, прежде чем кто-то еще успел, поспешно пронесся через коридор и распахнул дверь внутрь.

– Шш.- Она прижала палец к губам, когда я открыл рот, чтобы приветствовать ее.

С ухмылкой дьявола она расстегнула пояс своего длинного черного пальто и раскрыла лацканы, подмигнув. Мой взгляд быстро скользнул вниз по ее телу, оценивая вид того, что она носила - или, скажем, отсутствие того, что она носила.

Подвязочные чулки, кружевной пояс, едва заметные трусики и соответствующее белье, все в цвете малинового, встретили меня на том, что было, безусловно, великолепием.

Она была сделана по образу и подобию мокрого сна каждого парня, с узкой талией, расширяющейся в широкие бедра и круглую попку. У нее были длинные ноги, которые красные чулки еще более выделяли. Ее волосы были прямыми, свободными, и достигали кружевного пояса, который обнимал ее в нужных местах.

А ее сиськи? Черт возьми, даже не начинайте, ее двойки, напрягающиеся против крошечного лифчика, пытающегося их удержать.

Нарядившись до предела с лицом, полным макияжа и малиновыми губами, она выглядела так, будто принадлежит обложке какого-то чертова журнала, а не порогу в Баллилаггине.

Наверху ее головы венчала миниатюрная шапочка Санты. Я покачал головой, полностью потерявшись. – Что. За. Фигня.

Сияя в ответ, она подмигнула и мурлыкала. – Хо-хо-хо, Джо.

– Рождество было два месяца назад, Моллой.

– Я знаю. Но я нашла его на распродаже сегодня в городе и не могла дождаться, чтобы его примерить! - визжала она, явно довольная собой, делая маленький танец на своих черных туфлях-шпильках. Поднимая пальто, она кружилась, чтобы предоставить мне полный обзор, не обращая внимания, кто ее видит. – Пятнадцать евро, Джо. Из пятидесяти пяти!Ты в это веришь?

Я выдохнул в восхищении, не связанном с ценником, в то время как мой друг принял форму достаточно твердую, чтобы порезать алмаз. – Господи.

– Ну что? - она радостно восклицала, дав мне - и половине улицы - еще один оборот. – Что ты думаешь, а?

– Теперь у меня есть только одна голова, Моллой, и это не та, что на моих плечах.

Она бросила голову назад и засмеялась. – Точно такая реакция, которую я ожидала.

– Господи. - Выходя на улицу, я быстро схватил лацканы ее пальто и захлопнул его, прежде чем взглянуть через ее плечо, чтобы убедиться не увидел ли кто-нибудь из моих соседей.

Если бы они увидели, то моя девушка только что подарила им великолепное скрытое шоу.

– Я готова, я выбрита и готова действовать, - заявила она, обвивая руку вокруг моей