Выспавшаяся красавица и несносный дракон - Лина Леманн

Настрой по спасению мира дает трещину, а затем умирает под потоком сомнений. Почту здесь отправляют через голубей, и даже представить страшно, как много времени это займет.

Скептически смотрю на трех серых голубей, сидящих на ветке за окном и надрывно вздыхаю. Вот тебе и спасла мир.

Проходит несколько секунд, прежде чем неясная мысль наконец врезается в мозг. Один из голубей сидит неподвижно, как статуя, а два других беспрерывно чистят крылья. Не специалист по голубям, но все выглядит так, как не должно выглядеть.

— Сэр Иккинг? — с сомнением уточняю у голубя.

— Нас раскрыли! — резко кричит он. Кроны соседних деревьев зашумели так, будто налетел ураган. — Повторяю, нас раскрыли! Срочно покинуть место дислокации!

— Постойте! — кричу я, но стая голубей ровным строем взмывает вверх и стрелой улетает в сторону леса.

Выхода нет. Облачаюсь в платье и спускаюсь в малую гостиную, где мачеха и Тристан распивают кофейные напитки.

— М, дорогая, чудесно выглядишь, — жених откладывает чашку и встает мне навстречу. Подходит ко мне, обнимает и цедит в ухо: — Я никому не сказал о происшествии, дабы не запятнать твою репутацию. Обсудим позже.

— Ах, как мило, когда влюбленные воркуют, — восхищается Леонелла и одаривает нас бледной водянистой улыбкой.

— А где отец? Хочу отправить ему письмо, — тараторю, отпихивая удивленного Тристана.

— Уехал в соседний город, — вяло отзывается мачеха. — Он в последнее время зачастил там бывать, — добавляет тоном человека, обреченного провести остаток жизни на ее окраине.

— Зачем он тебе? Ты можешь поделиться со мной своими переживаниями, — вкрадчиво предлагает Тристан. Смеряю его скептическим взглядом.

— Да так, соскучилась больно, — отвечаю с сарказмом. Жениха перекашивает от моего тона. Я победно улыбаюсь.

Поведя великосветскую беседу с пять минут, я удаляюсь из гостиной под предлогом головной боли. Тристан провожает меня обеспокоенным взглядом, обещает завтра же навестить и тоже покидает наш дом. Поднимаясь по лестнице, слышу, как он лебезит прощальными речами с мачехой, а та смеется, что ей крайне несвойственно.

Мой путь лежит в библиотеку. Я хочу больше узнать о магии и артефактах, передающих важные послания. На душе смятение, но успокаиваю себя тем, что Доминик в курсе и, наверное, обо всем позаботится, он все же брат короля. Да и лес свой любит, наверное. Вряд ли ему все равно на появление страшных тварей.

Да, Доминик обо всем позаботиться.

А я хочу научиться пользоваться хотя бы артефактами, раз большее мне не дано. И деньги найду, чтобы их купить.

Однако, сколько бы я ни искала в библиотеке, ни в этот день, ни на следующий, ничего дельного я так и не нахожу. Только пару абзацев о том, что магия — это очень серьезно, и потому только мужчинам позволяется владеть этим тайным искусством, которому обучают за закрытыми дверьми в академиях. Все это делается для того, чтобы магический потенциал королевства был на высшем уровне, нежели у соседей, ведь мужчинам воевать, а не женщинам, если вдруг что.

Отношения между Граной, Мераном и Кассией всегда были напряженными. Во всем мире, как я узнала из книг по географии и истории, магия осталась только в этих королевствах, однако почему именно там, наука еще не выяснила. Поэтому обеспокоенные правители запрещают подданным покидать королевство и обмениваться корреспонденции, кроме как той, если случится прорыв. Хотя последнее не случалось больше ста лет, обеспокоенность осталась, как и секретные каналы связи на такой случай.

Собственно, утекающая магия и обостряет территориальный конфликт. Каждое из королевств хочет захватить другое, дабы объединить магов для своих целей, естественно, корыстных. Хрупкое равновесие поддерживается лишь из-за того, что силы примерно равны, а если у тебя нет преимущества, то и гарантий, что победа останется за тобой. Ослаблять страну, вступая в конфликт с одним из соседей, идея скверная, ведь всегда может напасть другой, но и гарантий нет, что простые человеческие королевства не объединятся для захвата. В общем, цели у всех ясные и туманные одновременно. О том, что должно быть тем самым преимуществом, написано весьма размыто.

К какому-то моменту я приуныла. Ничего интересного я так и не нашла, будто все интересные книги выкинули из библиотеки.

— Мэл, ты даже не представляешь, что случилось! — восклицает мачеха, когда я без энтузиазма тыкаю иголкой в ткань в жалкой попытке заняться вышиванием. Еще со школы терпеть не могла это дело.

— М? — мычу, в который раз сравнивая свою работу со схемой и поражаясь, как они отличаются друг от друга, причем не в пользу моей.

— Ты просила, чтобы я достала приглашение на обед к ее величеству, и я сделала это! — радостно взвизгивает Леонелла и размахивает откуда-то взявшимся конвертом с огромной золотой печатью.

— Ай! — изумляюсь я, сильно ткнув в палец тупой иглой.

Мачеха вскакивает с кресла и почти бежит ко мне, прижимая заветный конверт к груди.

— На, читай скорее! — торопит она. С недоверием поднимаю глаза на женщину. Вот такая, с горящими глазами, она удивительно красива, и я замираю на несколько секунд, пораженная этим открытием.

Зато Леонелла нетерпеливо передергивает плечами, и я возвращаюсь к приглашению. После официальных слов ниже выведено красивым почерком:

“Леди Леонелла, вы приглашены на званый обед в честь благотворительного фонда св. Иолары в эту субботу в восьмом часу пополудни. Э. С. Маранелл”

— Мы должны не ударить в грязь лицом! — твержу я и срываюсь в комнату, где лежали каталоги с местных ателье. Я должна выбрать самое красивое платье и подготовить речь, чтобы королева заинтересовалась моим проектом. Впрочем, проект тоже надо бы подготовить.

Стоит ли говорить, что пять дней до субботы пролетели в одно мгновение. Я придумала, начертила, измерила вариант парка у дворца, затем окинула все это критическим взглядом, как обычно смотрели преподаватели, все перечеркнула и создала макет ателье. Параллельно то и дело примеряла платье, к выбору которого я подошла с намного большей ответственностью, чем на свой первый бал. С открытыми плечами, зеленое, по последней моде.

Где-то маячил Тристан, но был вежливо послан по причине моей