По ту сторону экрана - Мафэй Цзян

Какое же ты позорище для нашей семьи! Ты такой проблемный, беспомощный, да еще и хочешь, чтобы девка тебя вокруг пальца обвела?! Ты же ведомый! Скажи мне, что это за однокурсница такая? Как ее зовут, кто ее родители? Я найду тебя, Цзян Хао, и тогда…

Цзян Хао не выдержал и нажал «Завершить вызов», с размаху бросил телефон. Тот отскочил от пола, и защитное стекло треснуло.

На звук удара из кухни пришла Вэй Янь и ахнула. Она испугалась картине, представшей перед ней: Цзян Хао тяжело дышал, сжимал кулаки и с силой стискивал зубы, отчего у него на висках проступили вены. Он выглядел напряженно, как натянутая до предела струна. Он выглядел как бомба, норовившая вот-вот рвануть.

– Цзян Хао… Что случилось? Я слышала, ты говорил с мамой?..

До нее донеслись лишь обрывки диалога, по которым она поняла, что ничего хорошего не обсуждалось.

Цзян Хао взвыл, подошел к столу и ощутимо приложился к нему головой. Вэй Янь снова ахнула от шока и кинулась к нему.

– Что ты делаешь?! – Цзян Хао ударился лбом о деревянную поверхность еще раз. Вэй Янь с трудом оттащила его от стола и усадила на диван.

– Я сдохнуть хочу, – залепетал Цзян Хао, содрогаясь всем телом. – Как меня все достало!..

Вэй Янь не знала, что делать. Она не ожидала, что звонок спровоцирует такую истерику.

– Цзян Хао. Цзян Хао, посмотри на меня, пожалуйста. Прошу тебя, Цзян Хао.

Вместо ответа Цзян Хао разразился громкими рыданиями, чем напугал Вэй Янь еще сильнее.

– Она… Она всегда говорит мне, что я ничтожество. Я никогда не был хорошим. Я… Я ужасен… Я никчемный… Ничего не могу, ничего не умею… Я кусок дерьма, – всхлипывая, лепетал Цзян Хао, запустив пальцы обеих рук в волосы и с силой сжав их, оттягивая.

Цзян Хао трясло. Вэй Янь в ужасе смотрела на него, не зная даже, что сделать, как подступиться: прошептать что-то утешительное, обнять, принести воды или просто дать выплеснуть эмоции?! Что… что сделать?

– Я устал. Я не могу так больше. Иногда просто смотрю в окно и думаю, что можно залезть на подоконник и выброситься. И все закончится. Я больше не буду существовать, и мать меня не потревожит. У нее больше не будет такого убожества. И я больше не буду страдать от собственной убогости.

«А по уродству ты побил все рекорды. Не стой рядом с детьми – ты можешь их заразить!»[24]

Внутри все холодело от слов Цзян Хао. Это так страшно. Это так больно. Вэй Янь не могла вспомнить, чтобы ее родители позволяли себе говорить такие кошмарные слова в ее сторону. В голове не укладывалось, что самые близкие люди могут довести человека до таких поистине жутких мыслей.

– Когда я пытался возражать и пререкаться, мне говорили, что я психованный, что не могу контролировать свои эмоции и мне надо лечиться, раз я так веду себя с родителями. Ведь я не имею права им перечить.

«Ну что же ты злишься? Давай подобрее.

Тебе бы в психушку. Это шизофрения.

Что скажут соседи: “У мамы сердце больное”.

В общем, заткнись и успокойся!»[25]

Вэй Янь больше не могла безучастно наблюдать за тем, как Цзян Хао обливался слезами и судорожно тараторил кошмарные вещи. Она приобняла его за плечи, очень аккуратно и бережно, и Цзян Хао уткнулся в нее, не прекращая рыдать. Футболка в этом месте быстро намокла, а Цзян Хао уже рвано вздыхал от того, что долго плакал и при этом говорил – дыхание сбилось напрочь.

– С шестнадцати лет меня терроризируют отношениями только потому, что я просто один раз сказал, что мне нравится девочка из класса. Днем ранее я получил плохую оценку, и родители нашли в этом взаимосвязь. Теперь они постоянно тыкают меня в это мордой, как котенка в ссанину, говорят, что я не имею права думать об отношениях, ведь совсем пропаду и жизнь пущу под откос. Я не могу так больше… Я так устал.

– Цзян Хао… – выдавила шокированная Вэй Янь, у который пазлы сложились в голове. – С тобой все в порядке.

Цзян Хао замер. Он поднял красные опухшие глаза на Вэй Янь и так жалобно и скорбно посмотрел на нее, что у той защемило сердце. Губы Цзян Хао задрожали.

– О чем ты говоришь? – промямлил он.

– Ты не ничтожество. Ты не неправильный. Ты не плохой человек. Ты человек, с которым случилось много плохого.

– Я недостаточен, – парировал Цзян Хао, отказываясь верить словам Вэй Янь. – Я всю жизнь делаю недостаточно. Меня не хватает. Я не могу ничего. Не могу сдать зачет на сто баллов, найти квартиру за две недели. Я готовить только через два месяца после переезда нормально научился и все время спрашивал, что и как делать. Я глупый и недалекий. Я уже устал от самого себя!

– Для кого тебя не хватает?! – Вэй Янь, наплевав на все предрассудки, обхватила ладонями горящее лицо напротив, пытаясь вразумить. – Для твоей матушки?! Ты не обязан соответствовать ее ожиданиям. Ты молодец! Ты учишься на прекрасные оценки, у тебя такой ум! Найти сейчас квартиру и правда сложно. А готовить – ты вообще знаешь, как я готовлю? Я как свинья разбросаю везде продукты и сама измазюкаюсь во всем, чего коснусь. Иногда кажется, что я взорву кухню и весь дом. Пожалуйста, не загоняй себя. Я же вижу, какой ты. Ты больше, чем рамки, в которые ставит тебя мама. Ты лучше, чем она тебя видит. С тобой все в порядке.

«С тобой все в порядке».

– Правда..? – жалобно произнес Цзян Хао, цепляясь за последнюю фразу, как за спасительную соломинку.

– Конечно, Цзян Хао! Разве я буду тебе лгать? Я говорю это совершенно искренне – так же, как ты говорил обо мне.

– Я недостаточен, – упирался Цзян Хао. В нем боролись убеждения, заложенные матерью с детства, и слова Вэй Янь.

– Нет. Ты полноценная уникальная личность. Ты хороший.

Цзян Хао заскулил, снова вжавшись в плечо Вэй Янь, словно сейчас это было самое безопасное место. Вэй Янь крепче обняла его, погладила по спине в качестве утешения. Цзян Хао не сопротивлялся и явно нуждался в этом.

«С тобой все в порядке».

Цзян Хао всю жизнь была необходима эта простая фраза. Она разорвала его существо в клочья, чтобы затем собрать воедино.

Постепенно он затих, а Вэй Янь еще долго не могла прийти в себя. Она была поражена до глубины души