Моя единственная религия: Грех для Верховного - Аматариэль Джулианна Кортес

У подножия лестницы, ведущей к моему павильону, за Лунными Вратами стояли старейшины, все пятеро Хранителей Внутреннего Двора. Они не смели пересечь барьер, но их лица, обращенные ко мне, были искажены неподдельным, животным ужасом.

Когда они увидели меня, выходящего на террасу не в парадных одеждах, с распущенными волосами, их ужас лишь усилился.

Они рухнули на колени, низко склоняя головы к холодным камням.

— Ваше Святейшество! — голос старшего Хранителя, мудреца Фэна, чья борода была белее снега, дрожал так сильно, что слова сливались воедино. — Простите нас за дерзость! Простите, что нарушили вашу закрытую медитацию! Но гора... гора стонет!

Я стоял на краю террасы, глядя на них сверху вниз. Расстояние между нами было всего несколько десятков шагов, но ментально нас разделяла пропасть, шириной в целую бездну.

— Говори, — произнес я одно единственное слово.

Я не стал скрывать свой голос и позволил своей новой, искаженной ци резонировать в каждом звуке.

Старейшины вздрогнули, словно от удара плетью. Мудрец Фэн с трудом поднял голову. Его глаза расширились, когда он попытался прочесть мою ауру. Я знал, что он видит. Старейшина больше не видел теплого, милосердного света Будды. Он видел черную дыру, поглощающую всё живое вокруг.

— Источник Драконьей Слезы... он почернел, Ваше Святейшество, — сглотнув, произнес старейшина. — Вода в нем стала ледяной и ядовитой. Духовные лотосы на Озере Спящего Дракона сгнили за одну ночь. А сегодня утром... сегодня утром защитный барьер Храма начал истончаться, меняя цвет с серебряного на кроваво-красный!

— И каков ваш вывод? — холодно спросил я, перебирая в руке пустоту. Моих сандаловых четок больше небыло, ними я связывал запястья моей женщины. И эта мысль принесла мне извращенное, темное удовольствие прямо здесь, перед лицом обезумевших от страха праведников.

— Скверна! — воскликнул другой старейшина, ударив кулаком по камням. — Великая, немыслимая скверна проникла в самое сердце горы! Тот прорыв гулей на прошлой неделе... вы сказали, что уничтожили источник, но, возможно, древний демон успел отравить геомантическую жилу! Молим вас, Ваше Святейшество, спуститесь к нам! Возглавьте ритуал Великого Очищения, пока тьма не поглотила весь Храм Белого Лотоса!

Они были слепы. Старейшины искали врага в земле, в тенях, в пришлых демонах, отказываясь верить, что источник этой тьмы стоит прямо перед ними.

Гнев — темный, собственнический, густой — начал подниматься из глубины моего искаженного даньтяня. Как они смеют требовать моего внимания? Как смеют отвлекать меня от нее? Они хотят, чтобы я очистил гору? Для этого мне придется отказаться от Хуаньси. А скорее небеса упадут на землю, чем я позволю кому-либо забрать ее у меня.

— Ритуала не будет, — произнес я.

Слова прозвучали негромко, но ветер мгновенно стих, словно сама природа испугалась того тона, которым это было сказано.

Старейшины застыли, а Мудрец Фэн побледнел.

— Ваше... Святейшество? — переспросил он, не веря собственным ушам. — Но гора погибнет. Защитный барьер рухнет, и праведные кланы решат, что Храм пал! Мы должны...

— Вы ничего не должны, кроме как подчиняться моей воле! — мой голос сорвался на рык.

Я больше не сдерживался и выпустил свою ауру на волю.

Черно-серебристая ци, тяжелая, как океанская толща, обрушилась на Лунные Врата. Защитный барьер, отделяющий мою террасу от старейшин, затрещал, не выдерживая давления своего собственного создателя, и разлетелся сверкающими осколками.

Глава 22

POV Цзян Хаоян

Волна моей энергии ударила по старейшинам. Пятеро могущественных заклинателей, чья сила заставляла трепетать империи, были вдавлены в землю, словно ничтожные насекомые. Раздался хруст ломающихся плит. Двое из них изошлись кровавым кашлем, не в силах вынести чудовищного духовного давления.

Я медленно начал спускаться по лестнице. Мои босые ноги ступали по холодному мрамору, не чувствуя холода.

— Вы смеете указывать мне, как управлять моей горой? — я остановился в пяти шагах от распластанного мудреца Фэна. — Вы смеете тревожить мой покой из-за увядших цветов и грязной воды?

Мудрец Фэн с трудом повернул голову, из уголков его губ текла кровь. Его глаза смотрели на меня с абсолютным, кристально ясным пониманием. Иллюзии рухнули, он наконец-то увидел Истину.

— Тьма... — прохрипел старейшина, и по его морщинистой щеке скатилась слеза отчаяния. — Она не в земле, тьма в вас. Ваше Святейшество... ваш дух... он осквернен.

Один из младших старейшин, не выдержав этого богохульного откровения и с криком вскинул руку. В его пальцах вспыхнул сигнальный талисман. Он собирался подать знак кланам Поднебесной. Сигнал о том, что Верховный Жрец пал и стал демоном.

Мой взгляд метнулся к нему.

Я даже не стал обнажать Цзяньсюэ, просто поднял руку и сжал пальцы в кулак.

Младший старейшина захрипел. Его тело выгнулось неестественной дугой, сигнальный талисман выпал из ослабевших пальцев, не успев зажечься. Невидимые тиски моей ци сомкнулись на его горле и меридианах, сминая их, как сухую рисовую бумагу.

— Нет! — закричал Фэн, протягивая руку к товарищу. — Хаоян, остановись! Вспомни Дао! Вспомни клятвы!

— Мое Дао мертво, — равнодушно ответил я, глядя, как глаза младшего старейшины закатываются. Я не убил его, но раздробил его даньтянь, превратив в калеку, не способного больше управлять энергией. Его тело рухнуло на камни.

Остальные трое замерли в парализующем ужасе. Они смотрели на меня не как на своего лидера, а как на худший ночной кошмар, воплотившийся в реальность.

И они были правы.

Я был кошмаром, стал монстром, который готов сжечь этот мир дотла, лишь бы согреть руки той, что спала в моей постели.

— Слушайте меня внимательно, — я опустился на корточки перед мудрецом Фэном, глядя в его полные слез глаза. — Гора Цинлун меняется, потому что меняюсь я. Если праведные кланы спросят — вы ответите, что Верховный Жрец постигает новую, недоступную им ступень просветления. Если они попытаются сунуться сюда со своими компасами и мечами — вы прогоните их.

— А если... если они не послушают? — прохрипел старейшина, кашляя кровью. — Клан Цинъюнь уже подозревает неладное. Старейшина Линь шлет вестников... Они чувствуют аномалию и придут с армией, Хаоян. Они придут убить скверну.

Мои губы изогнулись в холодной, безжалостной усмешке.

— Пусть приходят.

Я выпрямился, окидывая взглядом жалкие фигуры Хранителей.

— Пусть собирают знамена и точат мечи. Когда они пересекут границу Внешнего Двора, я покажу им, что такое настоящая Небесная Кара. Но до тех