Опальная жена Его Высочества. Право на предательство - Мария Вельская

– Тогда я пошла, – возвестила громко.

И снова поймала на себе странный, тягучий взгляд кронпринца.

Пожалуй, поломойки в покоях Его Высочества давно не водились – всё решали артефакты.

Не знаю, откуда Маэни притащила эту рвань, но я была ей очень благодарна.

Длинная юбка из грубого темно-серого сукна, синий фартук, такая же грубая серая рубаха, старенький тканевый корсет под грудь и белый чепец. Лёгкий морок на волосы – и вот они уже ярко-рыжие, а на лице – веснушки, сотворенные косметикой.

Усталые тени под глазами, подрисованные морщинки – и вот перед вами служанка лет двадцати шести.

В руках – ведро и швабра, пусть и магические, на шее – пара простеньких бытовых артефактов.

Именно сейчас, именно в этой одежде я вдруг ощутила себя свободной.

Мне легче дышалось. Образ Тристана затуманился.

– Ты улыбаешься, одеваясь, как последняя нищенка, и грустишь, надевая на себя одежды принцессы. Это убеждает меня больше, чем любые слова. – Шаннер Мъярг сидел в кресле, закинув ногу на ногу и легонько покачивал пяткой.

Десять минут назад он бросил в переговорник:

– Пятнадцать минут, я занят.

И больше не волновался о чужих криках.

Я молча пожала плечами. Что тут скажешь?

– Не останавливайся поглазеть и не подвергай себя опасности, ясно? – В его голосе прорезались требовательные нотки.

– Сейчас опасности подвергнутся те, кто со мной столкнётся, – не поддержала я серьезный тон.

Всё ведь уже обсудили.

Грэй и парочка ловких офицеров направят придворных и слухи в нужную сторону. Главное – отыскать рыжую.

Моё дело – добраться до покоев и не попасться.

Придётся быть очень ловкой – уверена, подходы к моим покоям сторожат и со стороны секретных переходов, и снаружи.

Просто на всякий случай.

Я шагнула в проем, махнув рукой, и вдруг поняла, что меня удерживают.

Обернулась растерянно.

Шаннер Мъярг легко держал меня за запястье.

Волосы принца казались растрёпанными, а он сам – как будто более человечным. Не небожитель, сошедший к нам с небес, не жестокое воплощение власти императора, а…

– Ты поняла меня, Аэри, – пламя в его глазах обернулось чёрными углями, – если хочешь, чтобы наши соглашения продолжали действовать – никакой самодеятельности.

Его пальцы мягко сжали мои, не отпуская. От этого было меня бросало в дар и холод одновременно.

– Я не маленький ребёнок, Ваше Высочество, и…

– Лорд Шаннер. Этого достаточно, – казалось, алый отблеск пламени лёг на его волосы.

Ковёр под нашими ногами подозрительно затлел.

– Я вас поняла, лорд Шаннер. И не подведу, обещаю. Вы слишком много для меня сделали, – выдохнула негромко.

Его слова не смутили. Напомнить в нашей ситуации никогда лишним не будет. Риск был обоюдным.

– Если бы я думал, что ты меня подведешь, то ты бы навсегда забыла ту ночь, когда позвала меня на помощь, – ледяные осколки глаз смотрели на меня так, как будто он хотел меня поглотить.

Я должна была испугаться. Я сполна ощутила его сила – дикую, жадную, огненную, нечеловеческую. Но я слишком много времени провела рядом с монстрами куда худшими.

Сейчас чужие слова звучали вызовом, вызывали азарт и полузабытое желание доказать – мы сработаемся!

– Я вам верю, – ответила, вскинув голову и глядя кронпринцу в глаза.

Что-то происходило между нами. Что-то, чему нельзя было давать название. Снова.

Послышался тихий стук.

Принц вскинулся, отворачиваясь.

Я вывернулась из его хватки, попятилась.

Проём распахнулся и мгновенно закрылся за моей спиной.

Корри растворился где-то впереди бесшумной тенью.

Ноги подрагивали. Сердце находилось бешеным стуком. Я прокралась по прямой, потом свернула направо.

Загрохотала ведром и начало громко и совсем не музыкально насвистывать «Как-то жил в деревеньке Хратни, пригожий ладный кузнец. Жил-не тужил, но однажды отправился он под венец…».

Я успела преодолеть большую часть коридора, покинула этаж наследника и свернула по лестнице вниз, когда меня резко окликнули:

– Эй, девка, да, ты! – Голос у говорящего был надменный, он намеренно тянул гласные, стараясь казаться модным и важным.

– Хэйа! – Возгласила я на припеве, вспоминая деревенские праздники.

Хорошее было время…

Швабра ринулась назад, но я её вовремя остановила. Калечить нельзя!

Стыдно сказать, но сносно пользоваться тряпкой и шваброй, лопатой, молотком и даже готовить я научилась только в ссылке.

– Смотри куда прёшь, косорукая! – Взвизгнули за моей спиной.

Я резко обернулась.

Вскинув руку перед собой, в коридоре застыл щеголь. Лиловый яркий камзол, кружево на рукавах, брошь с перьями. Пряжки туфель – серебряные, с драгоценными камнями.

Лицо смазливое, лет тридцати пяти на вид. Шатен, глаза… кто его разберёт в полутьме?

– Я третий помощник управляющего дворцом, нер Каэр Руниэр! – Гордо возгласил этот выдающийся мужчина.

– Ой, ты! – Я вспомнила нашу кухарку и всплеснула руками, уронив ведро. Почти на ногу неру – то есть пожалованому дворянину. – Вы ж знатный господин, а я с вами так!

Получалось, может, и не очень хорошо, но для невзыскательной публики сойдёт.

Поклон вышел кривым, но низким. Смазливое лицо смягчилось. Палец уставился мне в лицо.

Или в грудь?

– Ты, никого не видела в коридорах? Говорят, знатная дама сбежала с любовником! Сама императрица – сообщил хлыщ с придыханием, – в гневе. Велено разыскать негодяйку, порочащую честь дворца.

А здесь осталось, что порочить?

– Да не, шо вы, господинчик, – я потрепала перекосившегося щеголя по плечу. Однажды так сделала моя нянюшка, когда в день моего дебюта ко мне пристал какой-то подвыпивший господин. А нянюшка и её стати… – никогось не видала. Ишь, бесстыдство какое в этом вертепе! Ить, ещё одна…

Он не мог не проглотить наживку!

– Ещё? Ты кого видела, девка, отвечай? – Весь вспучился аж.

– Да рыжая, не как я, – дёрнула себя за волосы, – а енто, ну… – я прикусила губы, – как лиса, от! И бюст из платья вываливается, – я обрисовала размеры, и помощник управляющего гулко вздохнул. – Меня ж вопще на кухню прибраться послали, но поди тут не заплутай! Ну я иду… А за стенкой такие стоны! Я ж думала – убивают! А они…

– Да-да? – Подался вперёд мужчина. Его глаза – немного навыкате – жадно блеснули. Стали видны тонкие усики.

– Они там прям посреди какова зала разврату придаются! Не зря мне маменька говорила