Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

— Принято, — усмехается он. Матрас прогибается, когда он ложится рядом, и я злюсь на себя за тот прилив умиротворения, что согревает грудь.

Тело хочет быть рядом с ним. Хочет его близости.

Это все потому, что мы провели вместе слишком много времени. Я привыкла к нему, привыкла засыпать в его руках. Но я не должна. Не должна хотеть…

— Майя, — шепчет Зев. — Хватит думать. Спи.

— Оставайся на своей стороне, — предупреждаю я, лежа к нему спиной. Веки тяжелеют, мягкий матрас убаюкивает меня — роскошь, о которой я почти забыла за недели сна на холодной, твердой земле.

Я засыпаю прежде, чем он успевает ответить.



От удара грома я вскакиваю. Место рядом со мной пустует, но еще хранит тепло. Тонкая полоска света прорезает темноту, выхватывая широкий силуэт Зева у двери. Он говорит с кем-то в коридоре. Слов не разобрать, но голос звучит яростно.

Снова грохочет гром, и я вскрикиваю, едва успев прикрыть рот рукой. Зев, должно быть, слышит, потому что на миг оборачивается, прежде чем бросить еще пару резких фраз, в которых кипит неприкрытый гнев.

Вспышка молнии на мгновение заливает светом покои, и мое сердце пускается вскачь. Дыхание становится поверхностным. Легкие словно сдавило.

Я слабо хватаю ртом воздух. Мне нечем дышать.

Дверь захлопывается. Когда он возвращается к кровати, на его руках еще поблескивают остаточные искры энергии. Зев не спрашивает и не медлит — он просто притягивает меня к себе, к своей груди. Он знает: это именно то, что мне сейчас нужно.

— Прости, — шепчет он. — Никто не бесит меня так, как мой единокровный брат. Он пришел «воспользоваться правами» в отношении тебя. Я знал, что стража его не удержит.

— Он вернется? — спрашиваю я, уткнувшись ему в грудь.

— Нет. — В его голосе звучит сталь. — А завтра ты переедешь в мои покои. В наши покои. Там ты будешь в безопасности. — Он проводит широкой ладонью по моей спине. — Спи, Майя. Завтра тяжелый день.

Верно. Нужно спать.

Завтра я стану женой.

Завтра моя жизнь изменится навсегда.

Но все, что я слышу — это раскаты грома в груди.

Глава 28



День свадьбы, а я одна.

Зев ушел еще до того, как я проснулась, но другого я и не ждала.

Теперь вокруг меня суетятся не меньше одиннадцати служанок, затягивают корсет, поправляют наряд, но их присутствие ничуть не избавляет от одиночества.

Пустота внутри имеет другое имя — я хорошо его знаю.

С самого детства мы с Сурой представляли свои грандиозные, роскошные, идеальные свадьбы. Я клялась, что моим женихом будет статный принц из далеких земель, а она верила, что это будет Тумас.

Я всегда уступала ей, и в моих фантазиях Тумас неловко стоял у нашего импровизированного снежного алтаря, пока Сура вела меня к нему под венец. Я всегда думала, что это будет самый счастливый день в моей жизни.

Но детские мечты редко сбываются.

У меня нет слов, чтобы выразить странные, противоречивые чувства, что борются в груди. Острое чувство утраты переплетается с надеждой. Но сильнее всего — смирение.

Я выбрала это.

Я пришла сюда добровольно ради своего народа.

Я делаю это ради лучшего будущего королевства. Я не должна забывать об этом.

И не могу отрицать, что чувствую огромное облегчение из-за того, что моим мужем станет Зев, а не холодный, усмехающийся Фарамир. Хватило всего нескольких минут в его присутствии, чтобы понять, какой он человек — жестокий и жаждущий власти.

А ведь он станет королем.

От этой мысли губы недовольно кривятся, и одна из служанок цокает языком. Я расслабляю лицо, чтобы она могла закончить наносить румяна.

Я проснулась от резкого стука в дверь, а затем в мои покои потянулась бесконечная вереница служанок. Вчерашнего долгого купания им показалось недостаточно, они подвергли меня еще одной такой же утомительной процедуре, только в этот раз еще и выщипали каждый волосок на теле. Поджав губы, я стерпела. Я буду играть отведенную роль красивой, покорной принцессы.

Когда служанки заканчивают, я действительно выгляжу подобающе. Свадебное платье — ослепительно белое, с мерцающими серыми камнями, вшитыми в корсет сложными витиеватыми узорами. Юбка расширяется от бедер и тянется за мной на несколько футов.

Мои темные волосы выпрямили. Половина заплетена в изящную корону, остальные ниспадают на плечи, едва касаясь груди.

Я смотрю в зеркало. Что сейчас делает отец?

Гордится ли он?

Тревожится ли?

Вспоминает ли обо мне хоть мимолетно?

— Идемте, принцесса, — шепчет одна из служанок.

Вместо шести меня окружают десять стражников, сопровождая на церемонию в сад.

Я удивленно приоткрываю губы.

За один день дворцовые слуги создали нечто волшебное. Церемония проходит в огромном саду, утопающем в цветах и деревьях, каких я никогда не видела. Они высятся по бокам, словно живые стены, обрамляя усыпанную лепестками дорожку, делящую сад пополам. Вдоль нее расставлены диваны и стулья, укрытые навесом из сплетенных корней, украшенных каскадами белых цветов.

Впереди, прямо по центру, возвышается прекрасная арка из роз и плюща.

И Зев уже ждет меня.

У меня перехватывает дыхание.

Он одет в темную парадную тунику и брюки, черные волосы сегодня слегка причесаны. Он не побрился — мне он нравится таким, с грубой щетиной на сильной челюсти. Его кадык дергается, когда он смотрит на меня, и мощная волна счастья внезапно согревает грудь. Я рада, что именно он ждет меня у алтаря.

Я твердым шагом иду по проходу.

Одна.

Взгляды собравшихся дворян и советников вонзаются в меня, как острые иглы — одни оценивающие, другие холодные. Мужчина в золотых эполетах4 прищуривается, его взгляд ползет по моему платью. Женщина в фиолетовом шепчется со своей соседкой, прикрывая губы перчаткой.

Но я сосредоточена на мужчине впереди — моем единственном оплоте спокойствия в эти недели неопределенности.

Его стальные серые глаза скользят по мне, когда я подхожу к алтарю, и на полных губах расцветает искренняя улыбка, стоит нам встретиться взглядами.

Сердце пропускает удар.

Он не тот статный принц из далеких земель, о котором я мечтала, но я бы солгала, сказав, что от него не захватывает дух. Ветер играет с его темными прядями, сквозь которые пробиваются солнечные блики, освещая скулы.

Однако тишина, опустившаяся на собравшихся, не благоговейная.

Она выжидающая.

Их осуждение вибрирует под маской учтивости, спрятанное за вежливыми улыбками и блеском драгоценностей.

Служитель прочищает горло — какой-то старший советник из совета Варада.

— Сегодня