Ты – мой капкан - Катерина Пелевина

— Правильно… Потому что вы так и делаете… Вы подсаживаете… На это отношение. Обещаете… А ей, которая ничего в своей жизни не видела… Ей хотелось просто любви и всё…

— А тебе тоже любви хочется? — спрашивает с усмешкой.

— Мне? Мне хочется быть независимой. Перестать быть должной всем подряд и помочь своей семье. Больше мне ничего не хочется… И никакой любви, Назар. Её не существует… Жаль, что Ника не знала об этом раньше…

Он молчит и смотрит на меня изучающим взглядом. Словно прочитать меня пытается, но в данный момент я просто закрыта ото всех. Эмоции на лице нет. Они внутри… Всё, что я сказала — правда…

— Тогда… Ответь-ка мне на один вопрос, — обхватывает он меня за руку и тянет к себе ближе. — Если любви не существует… Если её нет… Почему… Когда я смотрю на тебя мне так хорошо и хочется жить? М? Почему, Амелия?

— Я не знаю.

— От тебя пахнет моей туалетной водой… А её здесь нет… Даже я ей уже не пахну, малыш, — шепчет он, рассматривая меня вблизи. Примерно в пяти сантиметрах от моего лица. — Спала на моей кровати… Признайся…

— Не дождёшься…

Чувствую, как вторая его рука касается моих волос и аккуратно убирает их за ухо. Очерчивая кончиками пальцев линию скул и шеи… Направляясь назад и надавливая, чтобы подтолкнуть к себе вплотную, но я упираюсь. И он усмехается, проводя большим пальцем по моему подбородку и нижней губе.

— Ты разве не видишь, что со мной делаешь?

— А ты разве не обычный псих? Нет?

— Нееет… Вовсе нет. Это всё ты…

— А я думала, у тебя обострение… Мне на пары нужно…

— Я очень рад, что ты пришла… Но не отпущу без поцелуя. Правда…

— А если поцелую, отпустишь? — спрашиваю, сама от себя не ожидая. Вот что я за дура такая? Целовать его собралась? Сама? Серьёзно?

У меня уже голова кружится от этих эмоций…

По глазам вижу его удивление и быстро чмокаю его в губы, чтобы дезориентировать, но всё равно получается присосаться, блин. Теперь я ещё и ассоциирую его с молочной рисовой кашей. Почему-то её чувствую… Не перестаю прилипать. Даже ворот его футболки стянула в кулаки и чувствую себя отвратительно. Глаза боюсь открыть, потому что, мне кажется, там всё видно будет.

И когда ощущаю, что он уже окончательно разогнался, шумно выдыхая и оккупируя мой рот своим, отталкиваюсь назад, чтобы вырваться. Он и сообразить ничего не успевает, как я убегаю оттуда прочь… Не может он мне нравиться… Просто не может… Пожалуйста, прекратите это безумие…

Глава 29

Амелия Андреева

Обратно в универ добираюсь пешком. Как раз за этот период и успокаиваюсь, потому что там внутри настоящая катастрофа. Я не знаю, как допустила это. Но поцеловала его первой сегодня. Могла и не делать. Могла запротестовать, ударить, оттолкнуться и уйти, но вместо этого выбрала путь наименьшего сопротивления, и сама же к нему присосалась. Теперь не знаю даже, как буду смотреть себе в глаза. А как ему? О, ужас…

Чувствую себя дурой. Хотя он, очевидно, так не считает. И, кажется, ему всё очень даже понравилось.

Блин. Сердце в груди просто на износ рядом с ним колотится. Так можно и тахикардию заработать. Или я уже?

Я не знаю, что такого особенного в этом циничном мальчишке с золотисто-пшеничными волосами. Но ловлю себя на мысли, что хочу видеть его ухмылку, а когда вижу — теряю голову. Мыслю иррационально. И вообще самой себе не нравлюсь. Становлюсь убогой, жалкой, глупой овечкой — худшей версией Амелии Андер за всю историю моей жизни.

Понимаю, что не стоит так себя гнобить. Вроде бы ничего страшного и не произошло. Поцелуй по сути — только поцелуй… Но ведь для меня-то это не так. Как раз это и заставляет меня переживать. Я прежде ни к кому с такими желаниями не тянулась. Не смотрела ни на чьи губы. Не представляла, что будет, если коснусь. Не хотела ощутить чей-то запах на подушке. И это, блин, так сильно меня пугает. До потемнения в глазах…

Еле прихожу в себя, ступая на крыльцо универа, где все смотрят на меня, но никто и слова не говорит. Только переглядываются между собой, словно во мне призрака увидели. Но я, конечно, понимаю с чем это связано.

Только раскладываю тетрадь с ручкой на стол, как в аудиторию входит куратор. Ищет меня сердитым взглядом, а когда находит, у меня все нервы стягивает в тугой узел.

— Амелия… — зазывает меня. — На разговор.

Вся натягиваюсь перед ней стрункой и начинаю собирать со стола вещи, думая, что меня отчислят, но она отмахивается.

— Оставь как есть. На пару минут, — бросает и выходит, а я за ней следом.

Только выхожу, как она сразу же начинает говорить.

— В общем, родители Федченко успокоились. Проблема решена. Девочка отделалась синяками и лёгким испугом. Но должна предупредить, если выходка повторится…

— Нет, такого больше не повторится, — тут же прерываю я и смотрю на неё жалостливым взглядом.

— Ладно, иди учись, — бросает она напоследок и уходит, а я вслушиваюсь в удары сердца где-то в районе своего горла…

Возвращаюсь на место и открываю телефон. Смотрю на экран и понимаю, что не время строить из себя недотрогу. Я уже сама проявляла что-то к нему, хоть и поступила неправильно, но поздно игнорировать его поступки.

Просто потому что я благодарна ему за то, что он сделал, пишу…

«Спасибо. Насчёт видео всё решили. Куратор разрешила учиться дальше. Заявления не будет».

«Это всё? После того, что сейчас случилось…».

«А что случилось?», — притворяюсь, проглатывая ком, и скрещиваю под столом пальцы. Пожалуйста, не пиши мне этого… Не пиши!

«У меня от твоего поцелуя до сих пор стояк, зайчонок. Я только о тебе и думаю».

Блииин… Чёрт. Ненавижу.

«У меня пара началась. Я сделала это, чтобы ты отстал», — отправляю, ставлю на беззвук и убираю телефон в сумку. У самой при этом даже щёки горят. Про губы молчу…

В итоге все пары без него проходят спокойно, но странно. Ведь всё равно о нём думаю, даже если рядом нет. Федченко, слава Богу, тоже. Потому что я не желаю видеть её мерзкую рожу. Даже подбитую.

Ну а когда я выхожу из дверей университета, я вдруг вижу там…

Свою тётку… У меня от этого зрелища