Ты – мой капкан - Катерина Пелевина

грубую хрень о том, как я её достал и как противен. Не знаю даже почему это начало вставлять. Я никогда не был жертвой, но вот рядом с ней себя таковой и ощущаю… Чтоб меня…

Про этого её Максима выяснил пока только то, что учится он на уголовном праве в другом универе. Видимо, по стопам бати своего решил пойти. Не знаю чё так на ней помешался… Хотя хера ли я пизжу? Всё я знаю. Сам же точно так вляпался.

Сегодня, когда поцеловала вообще на месте охренел. И про стояк нихера не соврал. А про ощущения — смолчал. У меня пиздец вентили все сорвало. Я даже не думал, что так бывает с обычного слюнообмена. Но думал, что она морозиться начнёт как обычно, а она сама. По доброй, можно сказать, воле, засосала… Вот я и выпал в осадок.

Как водила языком по моему рту. Как стягивала ворот футболки в кулаки, будто отпустить боялась. И губами присасывала, как Венерина мухоловка… Захлопнулась вместе со мной внутри…

И запах этот. Я же чётко знаю, как моя вода пахнет. Так что, либо спала на моей кровати, либо сама ей пшикалась. Одно из двух. Другого не дано.

«Я у тебя. Спасибо за машину», — приходит сообщение, пока за окнами херачит дождь. Я не могу уснуть… Хотя мне бы сейчас не помешало, ибо башка трещит ужасно. Скоро мне дадут имена всех тех, кто меня пиздил… Совсем скоро, потому что по камерам их уже распознали, осталось только пробить по базе. Завтра обещали назвать каждого. Возмездие не за горами…

«Не за что, зайчонок».

«Как твоё самочувствие? Ты в порядке? Что говорит врач?».

«Что любовь лечит…».

«Ты в своём репертуаре. За мной сегодня тётя приходила в универ, представляешь?».

«Может мы поговорим? Я голос твой хочу слышать», — пишу сообщение, и некоторое время стоит тишина.

«Мне кажется, что это плохая идея», — приходит через пять минут ожидания.

«Почему? Ты чавкаешь? Или сидишь на унитазе?».

«Считай, что так».

«А как на самом деле?», — отправляю с улыбочкой. — «Ты стесняешься после сегодняшнего, да? Не думал, что ты такая ссыкуха, конечно».

«Я не ссыкуха!».

«Тогда ответь за свой поступок, чё ты гасишься от меня?!».

Сам не ожидал, что поведётся, но это же Амелия. Она всегда на такое ведётся. У неё в крови встроенный маячок. Она должна быть смелой и самой бойкой девчонкой из всех. И через минуту мне приходит номер её телефона в сообщении.

А я с довольной рожей набираю.

— Приветик…

— Уже здоровались, — вздыхает она сердито и слышу, что что-то помешивает.

— Готовишь?

— Ага… Думаю перекусить…

— Я хотел тебе ужин заказать… Думал, что ты ещё любишь…

— С меня вчерашнего достаточно. Было вкусно, кстати. И я спокойно сейчас поем суп.

— Я бы тоже твой суп похавал, — выдаю в ответ, а она молчит. — Амелия…

— М?

— Так что твоя тётя?

— Была против моей отдельной от них жизни… Ругалась и начала манипулировать общением с Миром… — говорит она, и я чувствую, насколько болезненно ей из-за этого. По голосу слышу. Вот ведь мразь какая, а…

— М… — хмыкаю, зная, что она не любит, когда я говорю о тётке плохо. — Она не сможет запретить вам общаться. Ты взрослая…

— В том-то и дело… Я — да. Я просто боюсь, что она настроит его против меня.

— Этого не будет.

— Почему ты так уверен?

— Потому что он любит тебя… — отвечаю честно, и она замолкает. — Я бы хотел такую сестру как ты. Но у меня не было. Поверь, что со стороны видно… Как ты его обожаешь. И он тебя…

— Ты же просто льстишь сейчас, да?

— Ты же знаешь, что есть миллион других способов свести женщину с ума… Я не льщу. Я говорю, что видел. Без намёка на личные желания…

— Спасибо, — шепчет она, вздыхая. А я тупо смотрю в окно. Как хреначит дождь по пластику… И как молнии громыхают вдали…

— Боишься грома?

— Нет… У нас в деревне окна были обычными… Мы ещё их открывали порой… Чтобы гремело сильнее. Сидели все и смотрели, пока дома были обесточены… Было классно…

— Крутые воспоминания о детстве.

— И не говори… Ну а ты?

— А что я? Боюсь ли грома? Очень…

— Правда? — смеётся она в ответ.

— Ага… Мне бы хотелось сейчас с тобой под одеялком спрятаться…

— Ты неисправим, Назар.

— Нет. Ты меня меняешь, оказывается.

— Неужели?

— Сам в ахере…

— Так вот знай, что я ничего намеренно не делаю. Мне пофиг, какой ты… Нам с тобой не по пути, и только временное моё проживание здесь нас связывает…

— Ауч… Как больно! Прямо в сердце… Как ты так можешь?! — тут же выпаливаю, и она угорает надо мной.

— Молча могу… А ты…

— А я от тебя пропадаю, Андер…

— Не называй меня так, Назар. Я — Андреева… Сейчас так! — фыркает она, и я прям представляю её забавную красивую мордашку при этом. Она не просто идеальная. Она именно подходящая мне. Дурящая мозги и провоцирующая на эмоции. Которых у меня за всю жизнь было не так много… Я ведь получал, что хотел. Мне было просто… А сейчас будто в каком-то сраном квесте каждый день. С ней как на войне.

— Не можешь ты быть Андреевой… У тебя кровь сильная.

— И что теперь? Из-за этого не могу? Не фамилия делает человека сильным. А он сам, — отвечает она уверенно. — Я думаю… Напроситься пожить в баре недолго…

— Только через мой труп.

— В смысле? Ты против?

— Конечно я против. Ты живёшь в квартире и точка. Я не позволю, чтобы ты ошивалась на работе…

— Не говори, как будто ты решаешь! — спорит в ответ.

— А я уже и забыл, какой ты бываешь вредной и стервозной…

— Это я-то?!

— Ты… Просто заноза в заднице… Но такая красивая заноза…

— Ну, спасибо… — хихикает она, а потом будто начинает есть. Мне это даже приятно, что она всё делает при мне и не стесняется. — У тебя классная кухня. Я бы хотела такую.

— Так она же твоя теперь, ты не поняла?

— Ага. Поняла, конечно, Назар… Поняла, — со скептицизмом выдаёт.

— Приятного аппетита, зайчонок.

— Спасибо. У тебя когда-нибудь были серьёзные отношения? — спрашивает ни с того, ни с сего, чему я даже немного радуюсь. Ведь она узнаёт что-то обо мне. А, значит, хочет стать ближе. Наверное…

— Очевидно ведь, что нет…

— Мне не очевидно, поэтому и спросила.

— Нет, ты — первая…

Слышу её смех, и сам улыбаюсь, как придурок.

— Мечтай…

— Бля, да ты живёшь со мной,