Ты – мой капкан - Катерина Пелевина

— Здравствуйте… Так, сейчас посмотрим… Вчера поступила, да?

— Да…

— Так, ну, противопоказаний к посещению нет. Но сейчас завтрак. Дождитесь половины девятого… Семнадцатая палата.

— Хорошо. Спасибо.

Приходится сидеть в коридоре, а тем временем Назар уже достал терроризировать мой телефон. От его сообщений кружится голова и в горле пересыхает. Он слишком настойчивый, блин.

«Зайчонок мой… Сладкая. Ну ответь. Какие планы? Почему не приедешь?».

«Я же с ума начну сходить».

«Уже начал… Красивая моя. Ты мне снилась».

Боже… Как же вымотал меня. Вот что мне ответить? Я не приеду, потому что с ужасом обнаружила, что у меня мокнут трусы, когда я думаю о тебе?! Стыд и срам! У меня даже щёки начинают гореть. Я самой себе противна.

Пытаюсь убедить себя, что это просто физиология. Он симпатичный, вот моё тело и ведётся, но так ли это на самом деле? Что я раньше симпатичных парней не видела? Видела, конечно… И никогда у меня вот такого не было.

Я уже вся извелась в процессе размышления.

Еле дождавшись нужного времени, иду к сестре и наконец вижу её уставшую и заспанную в палате.

— Привеееет… Малышка… — прохожу внутрь, застав её врасплох.

— Ой, Мела… Извини, ты писала, да?

— Да, я писала… Но ничего страшного… это тебе, — передаю ей пакет, и она улыбается, заглянув внутрь…

— Зайчонок… — произносит, вызвав у меня по телу дрожь. — Какой милый…

Блин! Я же чисто инстинктивно взяла. Даже внимания не обратила… Кривлю лицо, пока она смотрит на мой такой небольшой знак внимания.

— Ой… И наушники, — тут же лезу в свой рюкзак, достав их и протянув ей. — Вот. Вроде всё… Я очень переживаю за вас…

— Кажется, ты единственная переживаешь… — хмурится она. — Представляешь, мне кажется, мама хотела, чтобы у меня случился выкидыш…

— Сплюнь, нафиг, Ника! Ну что ты… Нееет!

— Я не могу ничего поделать… Я так чувствую. Она и не торопилась сюда… Это я настояла…

От её слов мне становится не по себе. Очень неприятно. Но, думаю, что ей просто показалось. Я не верю в такие кошмары. Это слишком.

— Уверена, что впопыхах просто так показалось, — оправдываю тётю. — Как сейчас? Всё хорошо? Те свечи помогли?

— Да… Блин, я же денег тебе должна… — хмурится она с грустью.

— Ника, прекрати. Ничего ты не должна. Брось… Нет. Я не с этой целью спросила…

— Чувствую себя дурой… Я поверила ему… А он был таким грубым со мной…

— Мне жаль, Ник… — касаюсь её руки и вижу, что она хочет плакать. У меня в такие моменты самой всё сжимается. Я не могу так. Вообще ощущаю себя отвратительно, когда кому-то плохо, а я ничем не могу помочь. Потому что чувствую себя беспомощной и ничтожной. Назар бы точно смог найти мне этого парня, наверное, и наказать…

— Зачем я только пошла в тот клуб… Дура, — мотает она головой, а у меня солнечное сплетение за неё болит.

— Давай, когда ты выйдешь отсюда сходим в мой бар? Всё за счёт заведения… Просто потусишь там… Покушаешь… Я устрою…

— Мела… Спасибо тебе, правда… Мне кажется порой, что у меня никого кроме тебя нет…

— У тебя есть Мир… Целый Мир, Ника, — напоминаю ей. — Лично для меня он значит даже больше, чем весь окружающий…

Она улыбается и смотрит куда-то сквозь меня.

— Ты ему всегда была ближе… А я вот такая. Эгоистка, стерва и вот… Ещё и дура, похоже… Только я могла так попасть… — вздыхает она, и мне больно от её слов, но как я могу её переубедить? Она осталась одна. А тот парень — просто скотина. Если бы я могла, я бы нашла его и просто оторвала бы ему яйца голыми руками.

— Можешь сказать мне его имя?

— Я не хочу, Мела… Не нужно связываться… — опускает она угнетенный взгляд. — Я уже столько раз писала тогда… А он в игнор. Значит, ему действительно похрен на нас.

— Но так нельзя! Нужно чтобы ответил по заслугам! — настаиваю я, хотя она, наверное, права. Я не на её месте… И не стала бы так унижаться. Просто послала бы и больше никогда не встречалась с ним. Даже если вдруг захочет видеть своего ребёнка.

— Тебе, наверное, на учёбу уже нужно? — намекает она, и я вздыхаю.

— Извини меня, я больше не буду лезть не в своё дело. Нужно, да… Я и так много пропускаю в последнее время…

— Потому что живёшь с каким-то парнем, — хихикает она, а я киваю.

— Так точно… Ещё мы женимся, — смеюсь, а она вдруг меняется в лице. — Ника! Да я шучу, блин! Нет никакого парня!

— Хах… Я уж было подумала…

— Ага… Посмотри на меня. Где я и где отношения?

— Ну, точно… Твои отношения могут быть только с футбольным мячом…

— Вот это, кстати, недалеко от правды, дорогая! Сегодня у нас тренировка с Миром… Ладно… Я очень переживаю за вас. Пиши мне, — обнимаю её, пока она берёт этого дурацкого зайца и кладёт возле себя на подушку, а он смотрит на меня с подоплёкой, словно издевается…

А сзади моего плеча вдруг проносится хриплое и уже настолько въевшееся в память:

— Зайчонок…

* * *

В универе всё проходит максимально спокойно сегодня. За исключением того, что Федченко явилась на пары. У неё такие смешные синяки под глазами от удара носом. Видимо, кровь сплыла туда, и я просто насмотреться весь день не могла… Такой шедевр получился. А я, оказывается, красиво рисую не только на графическом планшете, но и от руки тоже…

На последней паре по теории государства и права вовсю отвечаю и взаимодействию с преподавателем, и она вдруг спрашивает именно меня.

— Ваш сосед поправляется? — обращается, взглянув на меня острым пронзительным взглядом из-под своих круглых аккуратных очков, и я пожимаю плечами.

— Вроде… Не знаю…

— Кто староста у вас? Узнайте… Потому что совсем скоро будет важная конференция. Хотелось бы, чтобы были самые яркие представители группы…

— Интересно, это она про внешность, — хихикает позади кто-то из девчонок.

— Он с ней тоже спал уже… Сто процентов…

— Наш пострел везде поспел, да? Хах… Ещё и к Андреевой яйца катит…

Поворачиваю голову к ним и смотрю, не моргая. А они в ответ на меня, сглатывая от страха. Знают же, что я и ударить могу. Теперь точно знают. Видели…

Вот ведь дуры конченые. Ну не мог же он спать с преподавателем, да? И когда, блин, если он всё время за мной как хвост бегает? Нет, бред…

Она, кстати, молодая… Красивая. И фигура у неё, я