Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! - Милена Вин

Ничего не поделать — с трудом соображаю и контролирую саму себя.

— Я не строгий, а задумчивый, — поправил с важным видом, мягко очерчивая пальцем линию скулы. — Вот думаю, что ты увлеклась. Твой максимум — два бокала.

— Неправда. — Ощутив волну возмущения, выпятила грудь, сталкиваясь с торсом генерала. Отлипнуть не дали, обхватили за талию, прижимая плотнее к большому твердому телу. — Я с братом соревновалась, знаешь ли… Он быстрее меня отключался.

— Ага, Лиама мгновенно вырубало после третьего бокала. Проходили, знаем. А тебя уже после второго ведет не в ту сторону, однако держишься на удивление стойко.

— Вот видишь. — Я расплылась в еще более довольной улыбке, доверчиво обвивая руками крепкую шею. — Я молодец.

— Поэтому опоила всех учителей? Из-за этого некоторые проявляли чрезмерную настойчивость. Думаю, их придется заменить.

— Не смей. Замечательные люди, просто от одиночества заскучавшие. И вообще… — Я воззрилась на него хмурым взглядом, не особо обратив внимания на изумленно вздернутую бровь. — Чего ты все об этом да об одном… Спать пора.

— Пора, — поддакнул мужчина, громко сглотнув, отчего его кадык подпрыгнул и тут же рухнул вниз.

Я как завороженная проследила за этим преисполненным волнения движением, поздно сообразив, что его лицо оказалось непозволительно близко.

— Меня ноги не держат, милорд, — призналась, сквозь дымку перед глазами пытаясь разглядеть, какие чувства и эмоции затаились на дне синих омутов, нещадно затягивающих и околдовывающих всякий раз, когда я в них смотрела.

— Знаю.

Очень близко. Такое жалкое расстояние обычно предвещает долгие страстные поцелуи.

Признаюсь честно, я была к ним абсолютно готова. Предвкушала вкус его губ, их мягкость и тепло, сдаваясь слабо вспыхивающим в сознании непристойным мыслям…

Которые разогнал тихий звук короткого смеха.

— Даже не думай, Кейт, — припечатал насмешливым тоном. — Пьяную не поцелую, раз сам не пьян. Потом проснешься, пожалеешь. От твоих тумаков спасенья не найдется.

— До чего ж вы жестокий человек… — буркнула и, поджав губы, уткнулась носом в широкое плечо, словно специально подставленное и предназначенное для моего обиженного ухода.

— Предусмотрительный.

Даже смотреть на него не пришлось: я точно знала, что на его лице мелькнула усмешка.

— Неси уже. Спать хочется…

— Как скажешь.

Легко оторвав от пола, генерал поднял меня и понес в спальню, в нашу общую спальню, позволяя ненадолго расслабиться в его руках.

Или надолго…

Наверное, и минуты не прошло, как я нырнула в расставленные сети усталости. И все равно упрямо продолжила прислушиваться к тяжелым шагам и какой-то возне неподалеку. Шепоту, тихим словам…

— Госпожу переодеть? — послышался рядом голосок камеристки.

— Сам справлюсь.

Боги…

Я вспыхнула бы, как крона дерева, в которое ударила молния, и возмутилась бы такой ничем неприкрытой дерзостью и непоколебимой драконьей решимостью, если бы была чуточку трезвее. Но приятная пьяная слабость медленно утащила в сон, развязав мужчине руки и предоставив возможность раздеть меня и — надеюсь — одеть.

Лишь бы платье уцелело. Оно… одно из любимых…

34. Нечто безрассудное. Кейтрин

Я притворилась спящей.

Пару раз за ночь, когда просыпалась в чужих объятиях, и ранним утром, когда на щеке загорелся след от теплых мужских губ. Наверное, он все понял, но никоим образом не обозначил свою осведомленность, тихо и медленно — словно я в самом деле спала — выполз из-под одеяла и удалился в ванную.

Крайне неуместная, дико шаловливая мысль едва не вынудила последовать за мужчиной, но в конечном итоге я сдалась еще не выветрившейся усталости и быстро нырнула в сон. Его смогли потревожить лишь тихие шаги, аккуратные и робкие, вовсе не похожие на шаги моего ящера.

Дверь ванной скрипнула, но я успела зацепить взглядом подол серенького платья, прежде чем ее обладательница скрылась внутри.

Если бы не любопытство и слабое недовольство, уже впившееся маленькими острыми зубками в сердце, я бы так и осталась в постели обнимать подушку и греться в лучах зимнего солнца. Но эти чувства… Они буквально придали сил, чтобы оторвать тушку от кровати. Голую тушку, не считая тонкого кружева белья.

Боги…

Судя по всему, платье с меня благополучно сняли и оставили на кресле, а вот облачить в одежду для сна либо поленились, либо просто предпочли полюбоваться практически обнаженным телом, раз появилась такая возможность.

Честно говоря, разозлиться я не смогла при всем желании. Только, смущенная до крайности, с глуповатой улыбкой поглядела на платье, ища на нем изъяны, из-за которых мог бы вспыхнуть справедливый и страстно желанный гнев. Но, не обнаружив никаких повреждений, я укуталась в белоснежное одеяло и смело направилась в ванную комнату, где генерал с кем-то тихо переговаривался. Со служанкой, как я поняла. С какой именно — неважно. Меня заботил лишь тот факт, что она женщина и находится с моим женихом в одном помещении. Наедине. И не абы где, а в купальне. В НАШЕЙ купальне.

До меня дошло, что я ускорилась и запыхтела, когда уже коснулась ручки двери. Замерла на мгновение, глубоко вздохнула, успокаивая растревоженное сердце и мысленно прогоняя все льдинки, что успели осесть в сознании. Не хотелось, чтобы мужчина видел меня в таком состоянии, и уж тем более не было никакого желания, чтобы прислуга запомнила меня негодующей от ревности невестой.

Приведя дыхание в порядок, раскрыла дверь и прошла в ванную как ни в чем не бывало, готовая увидеть все что угодно.

Ну, кроме собирающегося бриться генерала… Вернее, ожидающего, когда молоденькая служанка начнет его брить.

— Доброе утро, госпожа, — бодро отозвался дракон.

Даже не посмотрел. Сидел на стуле, у раковины с зеркалом, распределяя кистью пену на лице. А вот девчонка пугливо ссутулилась, глянув на меня и заметно сильно сжав пальцами деревянную ручку бритвы, точно готовилась запульнуть ее в мою сторону при первой же возможности.

Аж дрожит от страха. Неужели я так страшно выгляжу? Или все дело во взгляде? Тяжелый он, должно быть, мрачный…

Но если она так трепещет от одного моего вида, доверять ей шаветт — последнее дело.

— Можешь идти, — выдала на резком выдохе, не щадя ее тоном, прозвучавшим шибко холодно и твердо.

На мой голос даже жених обернулся, вопросительно приподняв бровь.

— Но я еще не закончила, — пискнула девушка, растерянно посмотрев на него. — Господин…

И чего ждет? Что он прогонит меня, а ее оставит? Размечталась!

— Ты глуха на одно ухо или страдаешь слабоумием? — грубость вырвалась сама по себе. Сейчас контролировать эмоции никак не получалось, да и не хотелось. Встретив испуганный взгляд, кивком головы указала на дверь. — Я сказала, можешь идти.