Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! - Милена Вин

Чудесно. Одной проблемой меньше. Осталось разобраться с генералом, у которого руки, видно, отсохли, если сам себя побрить не в состоянии.

Но, столкнувшись с ним глазами, я вмиг потеряла внушительную часть напускной уверенности…

— Признаюсь, меня даже твоя нагота так не пьянит, как эта властная, темная сторона, — произнес с насмешливой улыбкой и вальяжно откинулся на спинку стула. — Не грубовато ли вышло?

Не переставая довольно скалиться, он проследил, как я уничтожила между нами б ольшую часть расстояния и без крупицы сомнения взяла бритву. Та приятно легла в ладонь — легкая, небольшая, с рукоятью из обработанного сандалового дерева. Вкусно пахнет. Ароматными маслами.

— Не грубовато, — отозвалась почти шепотом. — Зато отныне она будет знать, что первым делом следует кланяться, а не пытаться ослушаться приказа.

Усмешка дракона могла бы стать еще довольнее, хитрее, если бы я вдруг не опустилась на его колени. Зажав мужские бедра ногами, плотно прижалась промежностью, благодаря чему за долю секунды прогнала игривое настроение и заставила его напрячься. Он буквально вжался в стул, вытянулся и даже дышать перестал, уставившись на меня так, будто я его ударила.

Перед его лицом блеснула сталь бритвы, прежде чем я стремительно прижала ее к покрытой пеной скуле. От взгляда не ускользнуло, как мужчина нервно сглотнул, как кадык дернулся, выдавая то ли волнение, то ли чувство посильнее, какое я вызвала без страха и сомнений.

Вероятно, я до сих пор пьяна, раз вытворяю нечто настолько безрассудное…

35. Легкая рука. Кейтрин

— Я хотел бы объясниться перед тем, как ты решишь меня ранить.

Шепот обжег губы, и хоть слова выражали испуг, в синих глазах не было ни капли страха. Он смотрел с огромным интересом, пусть и настороженно, отслеживая малейшие изменения на моем лице. Спустя короткий миг на поясницу легли широкие ладони, потянули одеяло вниз, оголяя грудь и живот. Пальцы прикоснулись к обнаженной коже, по-собственнически впились, обжигая теплом и оставляя следы.

Теперь уже я, растерянная и одолеваемая смущением, сглотнула и втянула в себя воздух, пропитанный запахом масел и нежным ароматом мыла.

— Не люблю слушать оправдания, — произнесла все еще твердым тоном, пока мужество совсем не покинуло сознание.

С особой осторожностью провела лезвием вдоль скулы, собирая пену и избавляясь от части щетины. Вытерла о полотенце, накрытое на ключицы мужчины, и вновь приставила бритву к щеке.

— Но я не прочь послушать вас, пока увлечена процессом. Только осторожно, милорд… — Посмотрела ему в глаза и резче, чем следовало, забыв на секунду о нерасторопности, полоснула по щеке. Наконец-то на дне синих омутов вспыхнул страх, однако сам он не шелохнулся, чем и избавил себя от возможных царапин. — Я хорошо владею шаветтом, но если вы будете много болтать, бритье выйдет боком нам обоим.

— И кого следует благодарить за то, что моя невеста столь искусна в бритье? — спросил тут же, быстро прогнав волнение любопытством.

Словно в отместку за резкость, неожиданно дернул на себя, буквально вжимая в торс, позволяя ощутить голой кожей ткань ночной рубашки. Испепелить бы ее… Вместе со штанами. Прямо сейчас.

Жаль, огонь мне неподвластен…

— Брата, разумеется, — отозвалась тихо, сосредоточив внимание на лице и бритве.

Процесс пошел бы легче, если бы меня не поглаживали вдоль позвоночника, раздражающе медленно, пуская мурашки по плечам и спине…

— Как-то раз мы держали путь в Роус-Тер. В порту нас должен был встретить друг Лиама вместе со своей сестрой. Брат жутко волновался, не желал показывать знакомым последствия недельного путешествия, заметно отпечатавшиеся на внешности… Обычно его брил камердинер, но в тот раз было бы чудовищной ошибкой доверить ему шаветт. На нем сильнее всего сказалась морская качка — на седьмой день он с трудом стоял на ногах. А у брата руки дрожали, как при лихорадке. Так что ему на помощь пришла я. Особого выбора не было: либо девчонка-подросток, либо кок, сурово рубящий мясо. Моей руке Лиам доверял больше.

— Надеюсь, обошлось без ранений? — поинтересовался лорд, уловив момент, когда я вытирала лезвие о полотенце.

— На тот момент я уже была знакома с холодным оружием. Шаветт лег в руку как родной кинжал. Лиама я побрила без последствий, за что была удостоена звания «Легкая рука».

Я улыбнулась, уловив, как дернулись уголки мужских губ, жаждая растянуться в улыбке. Но он искусно ее подавил, сидя спокойно и неподвижно. И только ладони продолжали плавно скользить по голой спине, пытаясь лаской сбить меня с мысли.

— Правда, больше подобного он мне не позволял, — призналась, неспешно проходя бритвой по подбородку. — Однако, увидев потенциал, решил заняться моим обучением ближнему бою с применением мелкого холодного оружия. До этого я умела обращаться всего лишь с мечом и охотничьим ружьем.

— Всего лишь? — Из горла дракона вырвался смех, вынудивший замереть и встретиться с изумленным взглядом. — Кейт, девочек не обучают военному искусству. Удивительно, что брат поддался твоим уговорам.

— Но я не говорила, что уговаривала его. — Сощурившись, опустила шаветт на шею.

— Я знал Лиама не так хорошо, как хотелось бы, но уверен, в целях безопасности он предпочел бы окружить тебя сотней стражей, нежели научить держать меч.

— Вы правы только в одном: моего брата вы знали плохо.

— Хочешь сказать, уговоров не было?

«Не было», — едва не сорвалось с языка.

Но это наглая ложь.

Конечно, Лиам не был дураком, чтобы по собственной воле привить младшей сестре любовь к оружию. Пришлось надавить. Чуть-чуть...

Приняв совершенно равнодушный вид, я запустила пальцы в волосы генерала, слегка оттянула, заставляя его вытянуть шею. И мягко коснулась лезвием дрогнувшего кадыка.

От такого вида сердце забилось со страшной силой. Подавлять дрожь с прежней уверенностью давалось все сложнее и сложнее. И все оттого, что Ник поддавался и доверял. Не противился натиску, послушно поворачивал голову, когда я молча требовала, легковерно подставлял лицо и шею, как будто мы проделывали это много раз.

Большой властный мужчина подчинялся своей будущей жене, продолжая при этом выглядеть и большим, и властным…

Я бы потонула во лжи, если бы посмела заявить, что такое поведение жениха не будоражит сознание.

— Лиам предположил, что я могу легко и бессовестно сбежать от охраны, — заговорила, прежде чем увести взгляд и неторопливо сместить пену с ключиц к подбородку. Вытерла, повторила с другой стороны. — Я с этим частила. И сколько бы брат ни старался, не смог лишить меня желания гулять в одиночестве. Для него оказалось проще смириться и научить защищаться, чем жестоко запирать