Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! - Милена Вин

36. По-новому. Кейтрин

Словно только и ожидая подобных слов, мужчина в исступленном порыве прижался к моим губам, прикусывая нижнюю, повелительно надавил пальцами на челюсть, заставляя приоткрыть рот.

Первое касание губ к губам, а мой разум уже погряз в тумане возбуждения, затих, передавая бразды рвущемуся за пределы клетки сердцу. Отдавая весь контроль этому безумному механизму, чьи желания редко доводили меня до добра…

Но сейчас я слушала лишь его. Сдалась первая, плевав на гордость и стыд.

Пальцы сами потянулись к пуговицам, принялись в спешке расстегивать, пока губы целовали жадно и жарко, в злом нетерпении, буквально сводящем нас обоих с ума. Я забыла об осторожности, прогнала к атурам нерасторопность и, перестав дивиться своему поведению, одним резким движением разорвала ворот рубашки. Ткань затрещала, разошлась до уровня живота, противным треском разрывая поцелуй.

— Это месть за платье, миледи? — тяжело выдохнул генерал, улыбнулся, сопровождая слова властными прикосновениями к груди, кожа которой пылала от его грубоватой, но страшно желанной ласки. — Весьма изящно…

Сдавил двумя пальцами сосок, пронзая лицо жадным вниманием. Сладкая боль волной прошлась по телу, принуждая выгнуться ему навстречу, прикрыть на миг глаза. От остроты ощущений я едва не потеряла равновесие, но вторая рука, обхватившая талию, не позволила соскользнуть с мужских колен.

— Продолжай, нетерпеливая, — приглушенный шепот обжег губы. Открыв глаза, я встретила потемневший, но все еще цепкий, поразительно внимательный взгляд. — Разорви ее к атурам.

Оставив грудь без касаний, он спустил ладонь ниже, заставил немного приподняться и спешно стянул одеяло — единственное, что защищало обнаженное тело от его намерений. Белая ткань, пушистая, точно облако, устелила пол под ногами. Невольно отвлекшись на нее, я не сразу почувствовала, как руки дракона скользнули по спине, чертя незримые дорожки, которые дали о себе знать лишь спустя несколько секунд.

Мягким движением убрал с плеч волосы, открывая себе путь к шее. Прижался к ней губами — сначала легко и нежно, вызывая блаженный трепет под ребрами, где бились в волнении все испытываемые к нему чувства. А после касания обратились в требовательные, страстные, обжигающие кожу следами, какие наверняка придется скрывать за высоким воротом.

Не желая уступать ему в чувственной игре, продолжила избавлять его от лишней ткани. Медленнее, чем до этого, разорвала рубаху до конца, потянула в разные стороны, снимая с рук куски порванной материи. Отбросила на пол, прижалась грудью к голому торсу…

И примкнула губами к его щеке, благодаря чему остановила обрушившуюся на шею ласку. Мужчина отстранился, склонил голову набок, никак не препятствуя моей инициативе. Страсть все разгоралась, как огонь, поглощающий хворост без остановки, но она перестала быть торопливой и грубой, превратилась в нежную, до ужаса медленную и красивую.

Спустившись поцелуями к губам, я накрыла их своими, аккуратно прикусила нижнюю, оттянула и быстро отпустила. Отклонилась, с упоением ловя шумный вздох, почти похожий на рык, и взгляд, что готов был испепелить меня на месте за не вовремя проснувшиеся медлительность и хитрость.

— Ты как мотылек, Кейт, — дыша часто и глубоко, прошептал лорд. — Летишь на огонь, играешься с ним, не страшась последствий. Горишь, но не сгораешь.

— Потому что огонь не жжет. Он делает так, как я хочу.

Не спеша встала с его колен, взяв за руки, потянула за собой. Дыхание перехватило, стоило ему подняться следом, стать выше, гораздо выше… Нависая, коснулся пальцем подбородка, приподнял, заставляя посмотреть в глаза.

— И чего хочет моя госпожа?

Тронувшая губы улыбка стремительно окутала теплом, сильнее сбила дыхание, отозвалась в теле сладостным трепетом, какой чуть не утащил меня на пол. Если б не его руки — держащие мягко, но крепко, — не выдержала бы... Упала бы без сил, с легкостью сдавшись поднявшейся в груди буре чувств.

Сказать было сложно. Легче было показывать желания действиями, нежели выражать их словами. Они застряли в горле комом, никак не вырывались, обжигая скулы смущением.

— Хорошо, — шепнул, склонившись ближе к лицу. — Говорить необязательно.

Эти слова смогли вырвать из моей груди облегченный вздох. Генерал не позволил ничего сказать, еще раз вздохнуть и даже улыбнуться: накрыл губами уста, сразу же проник внутрь горячим влажным языком, напористостью и неудержимой страстью уничтожая все разумные мысли, оставляя только те, что подталкивали к нему, вынуждали быть послушной, сдаваться и млеть от восторга.

С каждой новой секундой поцелуй терял всякий намек на нежность, обращаясь в пылкий и пламенный, застилающий нам глаза, не позволяющий отдавать внимание чему-либо, кроме своего партнера. Сильные пальцы вжимались в кожу, рисовали жгучие черты вдоль живота. Долго не мучили… Я вздрогнула чересчур сильно, когда они накрыли развилку ног, надавили, пачкаясь во влаге.

— Ты удивительно стойко держишься, когда скрываешь возбуждение, — отстранившись от лица, сказал Николас и вдавил подушечки в узкий вход, вызывая неподвластную мне реакцию, моментально поднявшую меня на носочки. — Погляди, какая влажная… И до сих пор терпишь.

— Перестань… — взмолилась, прикрыв от стыда глаза.

Впилась ногтями в его плечи, качнулась к нему. Или к руке…

К ней, да. К наглым пальцам, уверенным касаниям. К тем ощущениям, что хлестали по всему существу, когда он надавливал на пульсирующую точку, когда заходил глубже, вытворяя с моим телом что-то невообразимое. Оно само опускалось на мужскую руку, качало бедрами, чтобы почувствовать сладость еще яснее и как можно быстрее оказаться на пике удовольствия. Застать те секунды, когда все вокруг взрывается сочными красками, а после действительность ослепляет, обрушивает на сознание поток чувств и плавно успокаивает, качая на волнах неги.

Мне так хотелось… Так хотелось поскорее нырнуть в эти волны…

— Не торопись, госпожа. — Тревожа мое возбужденное состояние, лорд — как назло — вынул пальцы, жестоко отобрав ощущение слабого натяжения. — Ты кончишь со мной, не раньше и не позже.

Несколько слов — а я уже чуть не рассыпалась перед ним на тысячи искр. Лишь закусила губу, подавляя кажущуюся неуместной улыбку, следя, как меняется его взор, становясь более жадным, пугающе темным.

Не отпуская моего взгляда, шагнул назад, снял мешковатые штаны и, перешагнув через них, вновь оказался рядом. Но на сей раз полностью обнаженный, обдавая жаром, какой пропитал каждую клеточку большого, напряженного до крайности тела.

На затылок и талию легли горячие ладони. Рывок — и я вжата в него, но не успела даже пискнуть, как губами снова завладели его губы. Они сминали, подавляли рвущийся наружу стон, кружили голову вкусом, мягкостью и нетерпеливостью…

Я не заметила, как оказалась придавлена его телом к полу; так сильно затерялась в наслаждении, что реальность стала казаться сном, самым приятным из всех,