Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! - Милена Вин

сладким и волнующим. Холод даже не затрагивал меня, спина касалась мягкого одеяла, а исходящее от мужчины тепло плавно растекалось по груди и животу, и без того пылающим от невероятной близости тел. Губы целовали, ласкали… Ноги были расставлены, дрожали, готовые обвиться вокруг мощного торса. Внизу ныло и полыхало, и я чувствовала его… так остро…

Но хотела не этого. Не так. Иначе.

По-новому.

— Говори, — произнес вдруг, будто мысль мою словив в первую же секунду ее появления. — Вижу, как сжимаешься. Говори, что не нравится.

Удерживая себя на локтях, заглянул в глаза. Взгляд не давил, не чудился тяжелым и испытывающим. Напротив, он просил быть смелее, не смущаться зазря, сказать о своих желаниях прямо, ничего не утаивая.

— По-другому хочу, — выдавила с трудом и тут же шумно втянула воздух. Я предчувствовала, что голос дрогнет на следующих словах, но все равно добавила: — На тебе хочу быть, господин. Как на коленях. Понравилось…

Я ожидала смеха и неприятных усмешек, однако вместо этого на его лице расцвела по-особенному довольная улыбка, теплая и ничуть не отталкивающая. Один короткий миг безмолвия — и генерал улегся на спину, ухватив за локоток, потянул за собой.

— Прошу, госпожа. Садись.

Как-то все произошло инстинктивно: я не задумываясь перекинула через его бедра ногу, уселась, плотно прижимаясь к нему и тотчас замечая, как от этого бездумного, крайне смелого действия темнеет синяя радужка глаз, принимая оттенок бушующего во время шторма моря. Руки дракона мгновенно легли на поясницу, пальцы погладили, впились в кожу под давлением непрерывно растущей жажды.

Ощутив приятную волну дрожи и чего-то сильного, необыкновенно горячего, я аккуратно положила ладони на жесткий живот, медленно провела до груди, не сводя глаз с его лица, ловя малейшие изменения. Чувствуя, как твердеет подо мной тело, как напрягается возбужденная плоть…

Не ожидала, что отважусь на нечто подобное, но я качнулась вперед и сразу же замерла, сраженная рычанием, неожиданно вырвавшимся из его горла. Ягодицу обожгло шлепком, пальцы грубовато сдавили кожу.

— Моему терпению тоже есть предел, — низким, охрипшим голосом заявил он и вдруг легонько подкинул меня бедрами, выбивая из груди удивленный вздох. — Сядь как положено. Войди на всю глубину, пока я не сделал это самостоятельно.

Лицо запылало со страшной силой и от слов, и от властного тона, и от понимания, что мои поддразнивания долго терпеть не будут, возьмут все в свои руки, если я помедлю хотя бы миг…

Я выполнила просьбу — или приказ, чем бы это ни было, — незамедлительно. Привстала и опустилась с его помощью на головку плоти, входя с раздражающей неторопливостью. Он не позволял моему взгляду выбраться из ловушки до тех пор, пока я не вошла до упора. Только после, услышав довольный рык, закрыла глаза, застонала, выгибаясь в спине от бесконечных волн удовольствия.

Секунды неподвижности, полного единения, оглушающей тишины…

И меня снова качнули, вынуждая задвигаться.

Плавно раскачиваясь, я чувствовала, как сжимаются мышцы, слышала, как вздыхает и рычит дракон, но боялась поднять веки, встретить его взгляд. Думалось, что тогда у меня перехватят поводья за одно жестокое мгновение…

Вот что это было, вот что жгло мне сердце, ласкало изнутри и ублажало — ощущение власти. Над ним. Над его телом. Над процессом соития и движениями, то легкими, едва ли не грациозными, то быстрыми, резкими, сбивающими дыхание. Вскоре от плавности и осторожности не осталось и следа. Хотелось еще быстрее. Грубее. Резче.

Такая поза сводила с ума своей откровенностью. Хаотичные покачивания поражали до глубины души, смущали и душили, но я не смела остановиться. Садилась на него со всей уверенностью, что билась в груди одновременно с сокровенными чувствами. Пальцы на талии сжались сильнее, расплескивая под кожей сладостный жар. Мужские бедра двигались со мной, слегка подбрасывали, из-за чего сердце вопило и болезненно переворачивалось, сжималось и дрожало с чудовищной силой.

Слишком приятно. Слишком безумно. Потому это нравилось мне до такой степени, что не было никакого желания замедлиться…

— Посмотри на меня.

Голос прозвучал гораздо ближе, чем должен бы. Дыхание обожгло губы, и, распахнув глаза, я столкнулась с драконом взглядом. Он оторвался от одеяла, сел, накрыв ладонями ягодицы, и рывком притянул к себе, входя так глубоко, что из легких вылетел абсолютно весь воздух.

Вдохнула, выдохнула… И еще раз. Толкаясь вперед, к нему, ближе. До невозможности.

— Со мной, Кейт, — шепнул хрипло, вжимая меня в себя так сильно, что я ощущала грудью, как неистово бьется его сердце. — Кончи вместе со мной.

— Ник…

Я скользнула пальцами к его лицу, притянула, чтобы впиться в губы с жадностью голодного зверя, требовательно и яростно. Страсть оглушала нас, не щадила, то отбрасывая назад, то приближая к пику, но не доводя до конца, не давая потонуть в желанном, ни с чем не сравнимом блаженстве.

Губы запульсировали, когда от них оторвались. Ко лбу прижался лоб, горячая сухая ладонь сжала грудь, погладив твердую, словно камешек, вершинку. Вторая спустилась на талию, надавила, ошпарив теплотой.

Невыносимо. Жутко приятно, но невыносимо…

Я больше не могла терпеть эту пытку, несмотря на всю ее сладость, на всю остроту и эмоции, что она приносила мне в удвоенном виде. Толчки стали грубее, чаще, настойчивее. От их силы мутилось сознание, гудели внутренности, кружилась голова...

— Давай, госпожа. Сделай это так громко, как только сможешь.

Он поймал мой взгляд, покручивая сосок между костяшками, взвинчивая ощущения до предела.

Жар обрушился лавиной, мужская плоть завибрировала, изливаясь внутри. Все чувства взорвались ярким фейерверком, ослепили так, что я не смогла держать глаза открытыми. Выгнулась, выпустила на волю протяжный стон. Очень громкий. Довольный. Блаженный. Должно быть, меня услышал каждый в доме. Но мне было уже все равно.

Огонь разлился по конечностям, и я вся сжалась, жаждая удержать себя на грани, не нырять в омут с головой. Не получилось. Наслаждение поглотило полностью, и я просто растеклась на мужчине, когда он лег на спину, утащив за собой.

Лежала на нем, прижимаясь щекой к груди, тяжело дышала, слыша, как грохочет его сердце. Тело подрагивало, мысли возвращались, а чувства все никак не успокаивались. Они, казалось, горели все сильней…

Боги…

Что же он со мной делает? Отчего голод с такой яростью сжигает меня рядом с ним, не утихает, не оставляет до тех пор, пока мы оба не получим желаемое? Дикое притяжение. Неконтролируемое. Все благоразумие улетучивается, как пепел на ветру, от одного восхищенного взгляда, от одного интимного касания. Я доверяюсь ему легко и бесповоротно, и…

… мне это нравится. С каждым разом все