Антагонизм - Натали Ният

стене висит ковёр, и каждый вечер, засыпая, я смотрю на его узоры, на тот кусочек, который у меня перед глазами: на бордовом фоне тёмно-зелёные листики, завитушки, белые крапинки, чёрная окантовка. Мне нравится проводить пальцем по ковровому ворсу, он мягкий и густой, это меня успокаивает.

Мне приснилось большое чёрное озеро. Я бегу к нему и понимаю, что так делать нельзя, нужно остановиться, но всё равно продолжаю бежать. Вот озеро уже совсем близко, и я наступаю в него, но почему-то не тону, вода не обволакивает меня. Мои ноги приклеены к нему, чёрная жижа начинает медленно подниматься по ним. Я падаю на спину, и жижа, словно нити, оплетает мои волосы. А потом из озера появляется красная рука, хватает меня за горло и начинает душить. Сначала я пытаюсь оторвать её от себя, но руки скользят по чёрной жиже. И тогда я закрываю глаза, чтобы умереть. Всё бесполезно, всё тщетно. И тут я слышу голос:

— Борись... борись.

Не понимаю, откуда он раздаётся и чей он.

— Борись, — голос очень близко.

— Борись, — теперь голос раздаётся издалека.

— Спасайся, Линда. Беги, Линда.

Теперь голосов стало много.

— Нет, я не сумею. Простите меня, голоса. Я умираю.

И тут какая-то сила вытолкнула меня из озера и откинула на траву. А потом трава стала окрашиваться в разные цвета и превращаться в огромный ковёр.

А потом я проснулась. Время было четыре часа утра.

Больше я не смогла уснуть, просто лежала на кровати и размышляла о разном.

Например, о том, где сейчас моя бабушка, которая умерла? Мама говорит, что в аду. Я с ней соглашаюсь. Не знаю, жалко ли мне её? Скорее всего, я просто принимаю этот факт как данность. И даже если я пожалею её, что я смогу сделать? Ничего. Однажды я увидела в переулке рядом с нашим двором умершую кошку. Я плакала, мне было её жалко. Если бы я смогла дотянуться до неё, я бы её похоронила, закопала в землю. Но она лежала глубоко между стен. К ней было невозможно протиснуться. Тогда я прочитала молитву «Отче наш», чтобы Боженька о ней позаботился. Каждый день я приходила посмотреть на эту кошку, она была рыжая. Хорошо, что на улице было прохладно, не было мух. Тогда, наблюдая за ней, я удивилась тому, как быстро разлагается её тело. Мне почему-то казалось, что это будет долго, но с каждым днём она всё больше таяла и исчезала. И мне было хорошо. Значит, кошка уходит из этого мира в другой, непременно лучший для неё. Однажды она совсем исчезнет, и никто не вспомнит о ней больше. Никогда.

А моя бабушка? Когда она умерла, я не читала молитв. Почему? Неужели я такая злая? Ведь говорят, что нужно всех прощать. Тем более бабушку. Тем более мёртвую.

Глава 38

Глава 38

Мы снова в гостях у мамы тёти Лиды. Я играю со Светочкой в догонялки, понарошку. Она громко смеётся и убегает от меня. Славная девочка! Мама тёти Лиды тоже мне понравилась. У неё светлые и пушистые волосы, она похожа на одуванчик. Очень ласковая и добрая. Она приготовила для нас плов и два салата, потом мы пили чай с конфетами. Наелись до невозможности! Ещё и с собой, когда мы уходили, дали копчёной рыбы. Бабуля, конечно, тоже привезла для них гостинцев. Думаю, им всё понравилось. Тётя Лида её благодарила и говорила, что не стоило так беспокоиться. Но моя бабулечка любит делать подарки. Она ни капельки не жадная.

— Бабуля, а где муж тёти Лиды?

— У неё нет мужа.

— Как так? Умер?

— Нет.

— А где?

— А его и не было, — отвечает бабуля, помедлив.

— Как не было?

— Понимаешь, Линдочка, тётя Лида уже взрослая была и решила родить ребёночка для себя. Тем более у неё уже тогда с рукой несчастье произошло.

— Как Надя?

— Нет, у Нади не совсем так, — ответила бабуля, а потом добавила: — Хотя, сложно всё это. Так сразу и не скажешь.

— Ну и ладно, — подвожу итог тёти Лидиной жизни, — зато Светочка просто лапочка.

— Да, девочка правда хорошая.

Сегодня кошмары мне не снились. Приснилась школа и Катька с Речкиным, вроде бы они о чём-то спорили, хотя помню всё смутно.

— Линда, а тётя Шура к маме приходила?

Да уж, грустная для меня тема.

— Да, — нехотя, но всё же отвечаю.

— Денег просила?

— Да.

— Мама дала?

— Да.

«Бабуля, давай прекратим этот разговор», — умоляю её мысленно. Словно прочитав мои мысли, она спрашивает:

— Тебе неприятна эта тема?

Молчу. Это же очевидно.

— Всё в порядке, я не обижаюсь на твою мать. У неё такой характер с самого детства, тяжёлый. А как за твоего отца вышла, вообще стал невыносимым.

Я ковыряла в тарелке пюре, вконец его измучив.

— Просто она и ко мне приходила, и к Вадиму, и к Тасе. Просила одолжить ей денег. Ну и сама понимаешь дальше.

Я кивнула. А кто бы не понял? Она порассказывала им про мою маму многое. И всё самое плохое. Ненавижу эту сволочь! Надо как-то защитить мамочку. Постараться.

— Бабуля, она разное придумывает. Она приходила пьяная.

— К нам тоже.

— Вот видишь.

— Знаешь, у неё отец был такой же, с характером.

— Это она про мою маму, догадалась я. — Её родной отец. Всё в себе держал, только губы кусал. Сидит и кусает губы, прямо до крови.

— Мама не кусает.

— Да, не кусает.

— Дети не всегда похожи на отца, бабуля.

За это время мы разговаривали с бабулей о многом, и несколько раз, в порыве откровения, я могла ей сказать что-то такое, о чём потом жалела. Например, о том, что мне хочется, чтобы мама не ругала меня, не обзывала. Или о том, что иногда мне стыдно идти в школу в грязной куртке. Не знаю, вроде бы я не говорила об этом специально, это получалось как бы само собой.

А однажды утром, когда дедуля снова ушёл по своим делам (он ходил на разные процедуры), она достала у меня из-под подушки маленький мешочек.

— Что это такое, Линда? Что в нём? — спросила бабуля, пытаясь определить его содержимое на ощупь.

— Это, — замялась я, потому что не знала, как объяснить бабуле, что этот мешочек дала мне с собой в дорогу мама, чтобы я клала его под подушку и так спала. Внутри него был пепел, смешанный с ладаном. Этот мешочек был моей защитой от колдовства бабули. — Это мне мама дала.

— Для чего?

— Он