Нас не должно быть - Алина Цебро

Громко. Безумно.

Я сжимаю кулаки.

— Заткнись.

Но она не затыкается. Она смеётся ещё громче, держится за край раковины, и в её глазах я вижу что-то такое, что заставляет меня насторожиться.

— Ты ведь не знаешь, кто моя единственная подруга, а? — Она вытирает лицо рукавом, размазывая остатки косметики. — Гнопник.

Я хмурюсь.

— Что?

— Эстер мой друг. — Элиза улыбается. Широко. — Неожиданно?

Мир будто на секунду останавливается. Ну нет уж.

— Пиздишь.

— Нет. — Она наклоняет голову. — И от меня зависит, узнает ли она, что пока ты ждёшь с ней траха, тебе иногда приходится…

— Закрой свой рот. — Моя голова начинает гудеть. Воздух в кухне слишком густой. Блядь, да он весь пропитался запахом этой... — Она не твой друг.

— Верно. — Элиза отталкивается от раковины. Её толстовка насквозь мокрая, но, кажется, ей плевать. — Она моя лучшая подруга. А теперь отвали, мне срочно нужно её найти.

Я отступаю. Она проходит мимо меня, открывает дверь и выходит.

Я стою посреди кухни. Смотрю на мокрый пол. На полотенце. На воду, которая всё ещё течёт из крана.

Эстер.

Когда я видел её в последний раз?

Мы приехали сюда вечером. Она была в платье, ыыглядела как ангел — волосы распущены, никакой косметики, только её натуральная красота. Я хотел… Господи, я так хотел. Но когда я прикоснулся к ней, когда положил руку ей на талию, я почувствовал, как она сжалась. Весь мой маленький хрупкий котёнок сжался в комок, и я увидел страх в её глазах. Не испуг. Страх.

Я отступил. Сказал, что нам не обязательно. Потому что я люблю её. Чёрт возьми, я люблю её так сильно, что готов ждать. Готов терпеть. Готов быть лучше ради неё. Моя милая, добрая Эстер. Самая чистая из всех.

Сколько прошло времени?

Час. Два. Три?

Чёрт.

Я выхожу из кухни. Смотрю по сторонам. Гостиная полна людей — пьяных, громких, смеющихся. Маркус сидит на диване с пакетом льда на челюсти. Кто-то танцует. Кто-то целуется в углу. Эстер нигде нет. Я захожу в ванную, там пусто.

Выхожу на крыльцо.

Элиза стоит у края веранды, смотрит в темноту леса. Она обнимает себя руками, и я вижу, как она дрожит — то ли от холода, то ли от злости.

— Нашла? — Мой голос звучит глуше, чем я хотел.

Она поворачивает голову. Вся её косметика до сих пор стекает, выглядит до сих пор ужасно. Но, ей плевать... Я невольно рассматриваю её, пытаясь понять, зачем-то, что же с ней произошло, что она прячется так сильно. Кто она под слоем всего этого? Я никогда не видел её без косметики. Никогда.

— Нет.

Мир наклоняется под странным углом.

Эстер нет в доме. Её нет на веранде. Её нет нигде.

— Она точно здесь? — Элиза смотрит на меня. В её глазах нет насмешки. Только беспокойство.

Я не отвечаю. Спускаюсь по ступенькам, иду к краю поляны. Лес вокруг — сплошная чернота. Деревья сливаются в одну массу. Ветер шумит в ветках.

— Эстер! — Я кричу. Мой голос исчезает в темноте.

Тишина.

— ЭСТЕР!

Ничего.

Я поворачиваюсь к дому. Элиза всё ещё стоит на веранде. Она смотрит на меня, и в её взгляде — что-то похожее на жалость.

— Когда ты видел её в последний раз? — спрашивает она.

Я провожу рукой по лицу.

— Три часа назад. Может, больше.

— Три часа. — Элиза спускается со ступенек, подходит ближе. — И ты только сейчас хватился?

Паника поднимается откуда-то из груди — холодная, липкая, противная. Она обвивается вокруг рёбер, сжимает горло.

Я заигрался.

Я заигрался с друзьями до такого состояния, что не заметил, как моя девушка исчезла. Моя Эстер. Моя любовь. Единственное хорошее, что есть в моей жизни.

— Господи. — Я сжимаю голову руками. — Господи, нет.

Элиза молчит.

— Телефон не отвечает у неё. Останови вечеринку, может кто-то её видел. Мы в лесу, Коул. В лесу! Как ты мог просрать Эстер!?

Я поднимаю на неё взгляд, закрываю глаза, сглатывая.

— Как бы ты меня не бесила, помоги мне.

Глава 35

Эстер

Первая капля падает мне на лоб.

Лежу на вершине маяка, наши пальцы переплетены, и я думаю — господи, как же это волнует. Его ладонь горячая даже сквозь кожаную перчатку. Большая. Уверенная. Я чувствую каждую точку соприкосновения, каждый миллиметр кожи, где мы касаемся друг друга.

Вторая капля. Третья.

Интересно, сколько капель падает за секунду во время дождя? Тысячи? Миллионы?

— Дождь, — говорю я вслух что бы хоть что-то сказать.

Эш молчит. Просто смотрит на меня сквозь прорези маски. Я вижу его глаза — карие, тёмные, горящие.

— Тебе не холодно? — спрашивает Эш.

— Нет. — Я запрокидываю голову.

Капли падают на лицо, на шею, скользят под воротник белого платья.

— Мне охренительно, — выпаливаю, удивляя сама себя. Я пытаюсь не говорить такого вида слова...матного. Но с Эшем почему-то не боюсь этого, не боюсь осуждения.

Он смеётся. Низко и глубоко.

— Ты особенная, — говорит просто. Без вопроса. Как факт.

Сердце подпрыгивает.

Он встаёт. Одним плавным движением. Протягивает руку и склоняет свою голову на бок. Я беру мгновенно и замираю

— Правда? — шёпотом спрашиваю.

— Абсолютно.

Поднимаюсь следом, платье липнет к телу, волосы прилипли к лицу, мои кроссовки хлюпают

Эщ достаёт телефон. Несколько движений пальцами.

Музыка. Сначала тихо. Гитара — мягкая и печальная. Электронные биты вплетаются в мелодию. Потом его голос, понимаю это, потому что Эш начинает тихо подпевать.

Она была запретной,

Как грех в руках святого,

Хотел остаться с нею,

Но не сказал ни слова.

Любить её — ошибка,

Касаться — преступленье,

Но как же я хотел ей

Дарить своё спасенье.

Господи. Слёзы. Почему у меня слёзы? Это же просто песня. Просто слова. Но они врезаются в меня, как удары, потому что это про… больно. Отчего-то это меня тревожит.

Её глаза — как пламя,

Что сжигает дотла,

Хочу сгореть я в них,

Но знаю — не смогла.

Она чужая тайна,

Запретная мечта,

Хочу украсть её,

Но совесть — не пуста.

Слёзы смешиваются с дождём на щеках.

Эш протягивает руку, делает решительный шаг вперёд, никак не реагируя на моё состояние.

— Потанцуй со мной.

Я смотрю на его ладонь. На длинные пальцы в перчатках. На браслеты на запястье — кожаные, потёртые. Интересно, сколько ему лет? Двадцать? Двадцать пять?

— Эс, — его голос твёрже, настойчивее. — Танцуй со мной.

Прощай, моя запретная,

Останься там, за гранью,

Где я тебя не