Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда - Ангелина Сантос

— После вычета дохода от незаконного использования источника, — ответил аудитор. — Храм три года продавал горячую воду двум мастерским ниже по склону. Платежи шли на отдельный счёт.

— Сколько?

— Не меньше ста девяноста крон. Возможно, больше.

Мара стукнула шиной по столу.

— Они закрыли нашу купальню и продавали нашу воду.

— Нужны договоры мастерских, — сказал аудитор.

— Получим.

Обе мастерские находились ниже Роэна, у старого русла. Первая красила шерсть: горячая вода поступала в каменный бак по трубе, которой не было на нашей схеме. Хозяйка, госпожа Таль, сначала заявила, что платит законному поставщику и не обязана показывать договор.

— Я не требую второй оплаты, — сказала я. — Мне нужна копия, чтобы определить получателя.

— А потом вы перекроете воду.

— Нет. Предложу новый договор по прежней цене, если расход не мешает гнезду и купальне.

Она не поверила до тех пор, пока Мара не показала расходную книгу. Вода уходила из аварийного сброса, который иначе стекал в канаву. Перекрывать её действительно не было смысла.

Договор подписал Корвин от имени «Северного фонда сохранения источников». Платёж — пять крон в месяц, срок — четыре года. На обороте имелась отметка: доход направлять в особый фонд Первого Огня.

— Приходил один и тот же сборщик? — спросила я.

— Первые два года храмовый служитель. Потом человек в сером. Хромал на правую ногу.

Тот, кого искали после затопления.

— Имя?

— Представлялся Нолом.

Нол Вирт сидел под стражей у Арлена и отказывался отвечать. Теперь у нас был свидетель, связывающий его с деньгами Роэна задолго до колокола.

Вторая мастерская обрабатывала кожу. Владелец отдал договор сразу и попросил никому не сообщать, что говорил с нами.

— Два дня назад приезжали люди лорда Вайрена, — сказал он. — Велели следующий платёж внести им как новому кредитору.

— Вы внесли?

— Нет. Срок через неделю.

— Кто приезжал?

Он описал Оскара Нейта и одного охранника Дарена.

— Вам показывали документ уступки?

— Печать. Я не умею разбирать такие бумаги.

— Тогда до решения Арлена никому не платите. Мы письменно подтвердим, что вода не будет перекрыта.

Его договор стоил семь крон в месяц. За три года храм получил двести пятьдесят две кроны, не внеся ни одной в книги Роэна.

— Уже больше предварительного вычета, — сказала Мара.

Аудитор пересчитал.

— Подтверждённый долг уменьшается до пятисот пятидесяти двух. Если начислить Роэну долю за использование трубы и проценты, может быть меньше пятисот.

— Мы заплатим реальный долг, — сказала я. — Но сначала вернём доход.

Мара сжала губы.

— Вы слишком честная для богатой женщины.

— Я пока не богатая.

— Поэтому и говорю.

К договорам приложили показания обоих владельцев и схему скрытой трубы. Корвин не просто консервировал кладку. Он превратил источник в доход, а расходы по обслуживанию оставил Роэну. Когда я открыла купальню, его фонд потерял возможность незаметно распоряжаться водой.

Финансовая причина не заменяла магическую. Зато объясняла, почему в схеме участвовали люди, которым не было дела до драконьих связей.

Вернувшись, я собрала работников в общем зале. На столе лежала шестьдесят одна наличная крона.

— Счёт заморожен. Аудит подтверждает не больше четверти заявленного долга, но решение займёт время. До его получения я могу оплатить еду, уголь и половину ближайшего взноса старой зарплаты. Полную выплату задержу, если банк не откроет доступ.

— Купальню закроют? — спросила прачка.

— Нет.

— А храм придёт?

— Вероятно.

— Тогда зачем оставаться?

Вопрос задала не она, а один из новых охранников. Я не стала отвечать за людей.

— Решайте сами. Уйти можно сегодня с оплатой всех текущих смен. Старый долг сохранится. Тем, кто останется, я не обещаю безопасность. Только правду о деньгах и действующий план обороны.

Лорс вышел первым. За ним поднялись двое горничных. Я приготовилась рассчитывать.

Через пять минут они вернулись с досками и начали заколачивать слабую ставню.

— Мы подумать выходили, — пояснил банщик.

Никто не попросил расчёт.

Рейнар стоял у лестницы и не произнёс речи о верности. После собрания только принёс список запасов и предложил сократить свои начисления.

— Нет, — сказала я. — Договор одинаков для всех.

— Я уже получил одиннадцать крон.

— Возврат займа не жалованье.

— Тогда не выплачивайте до открытия счёта.

— В общую очередь. Не раньше и не позже.

— Вы даже разоряетесь по расписанию.

— Иначе разорение превращается в грабёж.

К рассвету мы составили таблицу. Каждой ложной позиции соответствовали дата, подпись, движение денег и физическое отсутствие товара. Не возмущение. Не версия. Четыре колонки, которые Дарену будет трудно назвать местью бывшей жены.

На тридцатый день я поехала в Белый Брод с Марой, аудитором и двумя охранниками. Рейнар остался в Роэне: пятое яйцо требовало наблюдения, а его присутствие в суде позволило бы кредитору перевести разговор на приговор Кассен.

Арлен принял нас вне очереди.

Представителем Дарена снова был Оскар. Он заявил, что аудит проведён заинтересованными лицами и не учитывает право храма на особые расходы.

— Какое право позволяет выставить Роэну мрамор из столичного дома Вайренов? — спросил Арлен.

— Возможна ошибка распределения.

— Подпись умершего?

— Ошибка писца.

— Чужой мост?

— Ошибка адреса.

— Двойные трубы?

— Техническая ошибка.

— Четыре ошибки в пользу одного кредитора уже выглядят способом работы.

Оскар потребовал вызвать храмового нотариуса. Арлен согласился и одновременно распорядился открыть дело о подделке долговых документов.

— До завершения проверки блокировка счетов снимается, — сказал он. — Удержанные поступления вернуть. Оплаченный уголь выдать сегодня. Наличную кассу Роэна не трогать. Подтверждённую часть долга выделить в отдельный спор без права изъятия кладки и источника.

— Новый держатель обжалует, — сказал Оскар.

— Пусть обжалует на бумаге, не через городской склад.

Я предъявила запись Мары с угрозой Дарена перекрыть топливо.

Арлен прочитал.

— Приобщить. И отправить в совет запрос: на каком основании частное лицо распоряжается городским запасом.

— Лорд Вайрен входит в комитет снабжения, — сказал Оскар.

— Именно поэтому запрос будет именной.

Временное решение вступало в силу немедленно. Но банк откроет счёт только после получения печати, склад — после отдельного приказа. Мы выиграли закон и ещё не получили ни муки, ни угля.

У магистрата нас ждали работники Роэна. Лорс, банщик, приехал вместе с тремя охранниками. Я подумала, что они потребуют расчёт.

— В деревне говорят, вы не заплатите, — сказал он.

— Срок первого взноса через пять дней. Если банк выполнит решение, заплачу вовремя. Если нет — задержка до трёх дней, под письменное обязательство.

— Мы остаёмся, — ответил Лорс.

— Я не просила решать сейчас.

— А мы решили вчера. Храм платит сразу, но потом закрывает воду. У вас платят позже и вода остаётся.

Охранники кивнули.

Мара отвернулась, скрывая улыбку.

Мы разделились. Я с аудитором пошла в банк вручать приказ. Мара взяла хозяйственную телегу