Разрушение - Наталия Джастер

В мерцающем свете люстры Бриар повернулась ко мне, ее пальцы прижимали платье к телу. — Я думала, ты собираешься поработать над остальной частью меня.

— О, у меня есть все намерения поработать над остальной частью тебя позже. Но на тебе будет гораздо меньше одежды. — И поскольку ее хватка на платье ослабла, словно она могла его уронить, я опустил голову и одарил ее откровенным взглядом. — Моему члену удалось заставить твою киску чувствовать себя хорошо?

Несмотря на румянец, заливший ее щеки, Бриар нахмурилась. — Прекрати.

— Ты уверена? Если нет, я трахну тебя еще раз. Иначе почему, по-твоему, мне нужно уйти в ближайшие десять секунд, пока я не взорвался и не прижал тебя к стене?

Бриар бросила платье на пол. — Ты ведешь себя как Поэт. Делаешь то самое: используешь разговоры о сексе, чтобы отвлечь от серьезных вещей. И ты делаешь это только когда нервничаешь.

Это был удар в самое сердце. Я и не знал, что поступаю именно так. И все же она была права.

Это правда, я хотел ее снова, как можно чаще и дольше. Но я также флиртовал, дразнил и искушал всякий раз, когда не хотел думать обо всем остальном дерьме, которое на нас свалилось. И когда маски были сброшены, я был таким же неуравновешенным, как и она.

Проблема заключалась не в том, чтобы предстать перед незнакомым двором. Я уже делал это однажды. Нет, что пронзало меня насквозь, так это видеть Бриар среди этих людей, видеть, как они влияют на нее, и видеть, что это делает с нами. Я говорил ей об этом с самого начала, когда пытался порвать с ней в Весне.

И по сей день я боялся, что она меня раздавит.

Правда, я слишком остро реагировал. В общем-то, поэтам это свойственно, особенно если они зависимы от источника своего вдохновения.

Но после того, как к нашим ногам подкатилась мужская голова, после того, как я стал свидетелем того, как этот двор отшатнулся при виде моего сына, и после того, как я перегнул Бриар через балкон, пока она не кончила, сломленная, мне в губы, эти недавние события заставили мои мысли метаться. Это было жалко и недостойно такого шута, как я.

Я возвышался над этой принцессой, и все же не мог чувствовать себя более ничтожным. — Они не заставляют меня нервничать. — Осторожно я очертил кончиком черного ногтя линию ее челюсти. — Это делаешь ты.

Она моргнула, и морщинки на ее лбу исчезли. — Не надо так. — Она взяла мою руку, сжав ее в кулак своей. — Это мы. История для посиделок у костра.

Вот и все. И в этом все.

Мои мышцы расслабились. — Да.

Бриар кивнула и облизала губы, внезапная мысль вышла на первый план. — Там нам понадобится собственный язык.

Выступать перед толпой, но держать сценарий в секрете. Это шут умел делать виртуозно. Как и принцесса.

Я посмотрел на наши сжатые пальцы. — Я часто замечал, что жесты рук могут о многом рассказать.

Бриар потерла свой алый браслет между большим и указательным пальцами. — Когда ты будешь с кем-то разговаривать, и я сделаю вот так, это будет означать, что их слова правдивы и безопасны. А если я сделаю так, — принцесса постучала по подбородку, — это значит, что они лгут, так что будь осторожен. Потому что если они лгут, то они также слушают, наблюдают и запоминают.

М-м-м. Мне нравилось, к чему все идет.

— А если я сделаю вот так, — сымпровизировал я, проведя пальцем по нижней губе, — это предупреждение не отвечать на вопрос. А это, — я изобразил, как стряхиваю пушинку, — означает, что им нужно подыграть.

Мы придумали еще несколько жестов рук, которые мы оба могли использовать. Если кто-то из нас стукнет предметом по поверхности, это будет означать, что мы задели за живое. А если кто-то из нас разгладит невидимую складку на одежде, это будет значить, что мы на кого-то произвели впечатление.

И, поскольку я не мог удержаться, я сделал вид, что провожу пальцем по ободку кубка. — А что касается этого, это означает, что я все еще чувствую влажную хватку твоей киски вокруг себя. — Я обвил рукой талию Бриар и прижался губами к ее губам. — И что мой член все еще стоит на тебя.

Она со свистом втянула воздух и ударила меня в грудь. — Не смей подавать мне такой знак в комнате, полной людей!

— Это будет исключительно твоя вина, — стал защищаться я. — А что касается остальных, у меня есть некоторый опыт в роли новичка при дворе. Это не помешало мне подчинить себе всех в тех залах к концу года. Я знаю, когда нужно прикусить язык, а когда щелкнуть им, как кнутом.

Бриар запустила пальцы в мои растрепанные волосы. — Факт: это называется выжиданием.

— Поправка. — Я поиграл бровями и сильнее прижал женщину к своему обнаженному телу. — Это называется прелюдией.

Вот почему я поддался искушению и трахнул ее снова, на этот раз прижав к зеркалу в гардеробной.

12

Бриар

Мои каблуки цокали по полу. Я вошла в библиотеку как раз в тот момент, когда Поэт повернулся. В ту самую секунду, как его глаза остановились на мне, книга, которую он просматривал, выскользнула из его пальцев и шлепнулась на пол. Его изголодавшийся взгляд скользнул по платью цвета слоновой кости, облегающему мою фигуру и спускающемуся с открытых плеч, вырез которого был теперь еще глубже. В ушах покачивались серьги-капли, а тонкая диадема венчала мою голову, ее камни мерцали. В довершение ко всему, я оставила волосы распущенными, и они свободно спадали мне на лицо.

Огонь обжег сетчатку глаз шута. Его рот открылся, но из него не вырвалось ничего, кроме какого-то животного звука.

Удовольствие разлилось по моим венам. Я чувствовала, как эти глаза поглощают меня, словно звездный свет — нечто, что горит так прекрасно, что его сияние преодолевает немыслимые расстояния. А еще я чувствовала, как он мысленно срывает с меня этот наряд.

Мой живот перевернулся. Однако его внимание было не единственным фактором. Поэт тоже переоделся, облачившись в новые кожаные штаны и черное пальто, подчеркивающее контуры его фигуры. Крупные платиновые пряжки усеивали верхнюю часть одежды, изысканный металл блестел. Я не заметила рубашки под этим пальто, которое обнажало его горло и ключицы.

Мы встретились на полпути, любуясь друг другом. Поэт прищурился, словно я совершила преступление, нарисованный узор под одним его глазом сместился. Он поймал мою руку и провел губами по моим костяшкам. — Это нечестный блядский бой,