Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

Госпожа Сун Хын за эти дни даже помолодела как-то, расцвела – видимо, она все же скучала без супруга, а теперь, с его появлением получала свою порцию супружеского внимания и купалась в этом внимании мужа, как цветок в солнечных лучах.

И Лера за эту неделю как никогда отчетливо поняла, что эта женщина, считавшаяся сейчас ее матерью, все то время, что девушка провела в доме советника, изо всех сил старалась выглядеть в глазах окружающих сильной и несгибаемой.

Но и ей, как, наверное, любой женщине, в каком бы из миров она ни находилась, иногда надо чувствовать сильное плечо рядом, позволить себе быть слабой и нежной и предоставить мужчине решать все важные вопросы жизни.

С высоты своего возраста Лера по-женски пожалела госпожу Сун Хын и дала себе слово – в отсутствие советника больше поддерживать «мать», заботиться о ней, проявлять свою любовь и нежность, пусть даже в самых мелочах.

Советник в эти дни часто подолгу беседовал со старшим из сыновей, и каждый раз после этих бесед Валерия замечала, как подросток наполняется гордостью от того, что отец уделяет ему столько внимания. Девушка не знала, какого содержания были эти разговоры наедине между отцом и сыном, но полагала, что они касались как раз будущей роли наследника рода Шим и, возможно, его служения короне.

 

 

Всю неделю, пока отец жил со своей семьей, у Валерии не было никакой возможности ускользнуть из дома и побродить по улицам. А значит, и не было – случайных или неслучайных – встреч с черноглазым разбойником. И лишь, ложась вечерами в постель в своих покоях, она закрывала глаза и вновь видела его перед мысленным взором – то с лицом, прикрытым куском темной ткани, над которым черными звездами сверкали его глаза, проникающие, казалось, в самую глубину ее души. То в облике молодого аристократа, каким Юн Хо несколько раз представал перед ней. Часто она и сама не понимала себя, чего же она хочет. Только одно знала твердо – молоденькой аристократке Со Хён никто и никогда не позволит любить безродного парня, жившего не в ладах с законом. А она всякий раз, пересекаясь с ним на улицах Ёнджу, сердцем тянулась к этому мужчине. Почему? Может быть, потому, что он и сам попал под обаяние юной аристократки, и девушка инстинктивно чувствовала это. А его вечные подколы и легкие насмешки – что это? Не желание ли защититься от ее обаяния? Молодой человек дураком отнюдь не был. Глупцом – тоже. И должен был осознавать, что дочь королевского советника – не та девушка, о которой ему стоит мечтать. А он еще и поцеловал ее! Почему? Зачем?.. Может, потому, что Лера тоже нравится ему так же сильно, как и он ей?.. Девушка не знала ответов на свои вопросы.

Дни летели, и она заметила, что скучает по их встречам и вечным пикировкам. А еще вспоминала тот, единственный поцелуй и чувствовала, как в груди теплеет, а по губам словно невидимый легкий ветерок проносится.

Однажды во время семейного обеда Валерия услышала, как советник раздраженно произнес, что неподалеку от селения, раскинувшегося в паре десятков ли от Ёнджу, разбойники напали на кортеж богатого дворянина, направляющегося по своим делам, и ограбили благородного янбана, несмотря на то, что тот передвигался в сопровождении вооруженной охраны. Но, видимо, разбойников было так много, и действовали они столь стремительно и дерзко, что успели забрать все ценности, что были при господине, и исчезли прежде, чем их успели схватить.

Лера тут же навострила ушки: уж она-то догадалась, кто стоит за этим событием.

- Отец, позвольте спросить, – подал голос Шим Джун и, когда глава семьи благосклонно кивнул, продолжил. – Люди того господина пострадали в стычке с разбойниками?

- Мне о том ничего не известно, сын мой. А почему ты спросил?

- Просто я слышал от ваших воинов, отец, что в городе поговаривают о каких-то «благородных разбойниках»… И я подумал, не те ли это люди?

- Запомни, Джун, – веско произнес советник. – Нищие бандиты, нападающие на оплот нации, не могут быть благородными!

- Батюшка, – не сдержалась Лера, – а «оплот нации» – это кто? – и тут же скромно опустила глаза долу.

- Конечно же – представители знатных родов! – снисходительно просветил старшую дочь Шим Он. – Те, на ком держится государственность Чосона! Кто поддерживает корону и служит нашему государю, его величеству королю Тэджону.

- А… крестьяне? Те бедняки, которые выращивают рис и скот? Разве они не важны?..

Советник устремил на нее тяжелый взгляд темно-карих глаз:

- Кто вложил в твою головку эти возмутительные мысли, дитя?

Лера произнесла еле слышно:

- Никто, батюшка… Я просто спросила.

- Госпожа моя супруга, разве наша дочь не должна готовить себя к роли будущей жены и матери под вашим руководством? – обратился он к жене.

Госпожа Сун Хын сверкнула глазами в сторону дочери, но ответила мягко и негромко:

- Конечно, супруг мой! Но у нашей Со Хён слишком живой и любознательный ум, и ей интересны очень многие вещи, касающиеся жизни…

- Это означает, что она стала уже достаточно взрослой, чтобы начать подыскивать ей достойного мужа? – не глядя более в сторону девушки, проговорил мужчина, и Лера ахнула про себя. Вот только мужа ей не хватало!

Но она не посмела произнести больше ни слова, чтобы не навлечь на себя, а паче того – на «матушку» гнев отца.

Но вот советник уехал в Ханян, и госпожа Сун Хын опять превратилась в «стальную леди». Но теперь уже Лера смотрела на нее другими глазами, чаще приходила к матушке, подолгу расспрашивала ее о том, как правильно вести дела дома, как управляться со слугами и детьми.

Женщина тоже как будто заметила эту перемену в старшей дочери, и между ними возникла даже некая душевная близость. А однажды «дочь» спросила, как госпожа Ан стала женой советника.

И услышала увлекательную историю о том, что договорной брак с годами превратился в союз двух если не любящих друг друга, то относившихся с неизменным уважением людей.

Конечно, Шим Он был жестким, властным человеком, но и госпожа Сун Хын отнюдь не была безвольной простушкой. Происходившая из древнего знатного рода Ан, она с малых лет воспитывалась как будущая жена богатого аристократа, со всеми вытекающими из этого последствиями.

И в этом смысле Лере до нее было, как