Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

Она с трудом прожевала последний кусочек сонпёна* и выдохнула:

- Уф! Я, кажется, объелась… Спасибо тебе!

- Да, спасибо! – подхватила служанка.

Сонпён* - сладкий пирожок из рисовой муки, приготовленный на пару

Лера бездумно скользила взглядом по улице и вдруг опять заметила здоровяка с подростком. Они стояли вдалеке, на другой стороне улицы, но явно наблюдали за ними.

- Это твои…знакомые? – спросила она.

- Кто? – переспросил Юн Хо, отряхивая пальцы от прилипших к ним зернышек кунжута с пирожка.

- Вон те двое! – показала она подбородком.

- А-а-а… мои друзья, – спокойно ответил он.

- Они тебя ждут, да?

- Ничего. Встречусь с ними позже.

- Нехорошо заставлять ждать своих друзей, не думаешь? – прищурилась Лера.

- Сначала провожу вас. Я должен убедиться, что вы добрались без приключений.

- Считаешь меня такой никчёмной?

- Нет, просто сегодня праздник. В городе полно гуляк…

Он искоса посмотрел на девушку и неожиданно поднял руку и провел большим пальцем по нижней губе Леры. Та дернулась, отпрянув назад, и возмущенно воскликнула:

- Ты чего?!

- Кунжут, – как ни в чем не бывало, ответил мужчина и продемонстрировал ей палец с крошечным белым зернышком на подушечке. – Прилип…

Валерия вспыхнула – слишком интимным показалось ей это прикосновение – и вскочила на ноги:

- Всё, пойдемте! Боюсь, если мать хватится меня – не поздоровится никому!

- Ох, госпожа моя! – ахнула испуганно Ха Юль. – И правда…

- Идемте, – поднялся на ноги мужчина, но в глазах его скакали смешинки, от чего Лере снова захотелось заехать ему кулаком по каменной груди. Но она сдержалась и, отвернувшись, пошла в сторону дома по городской улице. Служанка засеменила за молодой госпожой. Про спрятанные в кустах корзинки ни одна из девушек так и не вспомнила.

Он, и правда, довел их до самой калитки, хмыкнув про себя: «Это уже становится традицией!»

Глава 20

Юн Хо

Почему-то каждый раз, выбираясь по своим делам в Ёнджу, он непременно то в одном, то в другом месте сталкивался с юной дочерью янбана Шим Она. А потом Юн Хо стал ловить себя на мысли, что неосознанно высматривает среди прохожих тонкую фигурку с черной, как ночь, длинной косой, одетую то в богатый шелковый ханбок аристократки, расшитый нежными цветочными веточками и бутонами, с пышными юбками и яркими поясными украшениями норигэ, то в грубое одеяние простой девчонки, в котором ее трудно было заподозрить в том, что это дочь одного из богатейших дворян не только города, но и королевства.

Он все-таки улучил момент и сорвал еще один горячий поцелуй с нежных розовых губ, когда однажды, выйдя вместе с товарищами из небогатого трактира неподалеку от одного из многочисленных мостов, перекинутых через Реку, увидел знакомую хрупкую фигурку, которую теперь узнавал в любом одеянии. Девчонка снова была в сопровождении своей служанки, такой же юной и неопытной.

Тогда, не обращая внимания на шипение Хван Бо, который пытался предостеречь атамана от необдуманных поступков, Юн Хо пошел за девушками. Только бросил своим людям, чтобы возвращались в укрытие без него, мол, он приедет позже. Некоторое время шел, не приближаясь к девушкам, которые двигались вдоль реки, беспечно щебеча, как две легкие птички, не знающие никаких забот. Когда же они преодолели довольно большое расстояние по берегу, мужчина догнал их и пошел рядом. Служанка покосилась на него и вскрикнула от неожиданности. А маленькая госпожа Со Хён повернула голову, и Юн Хо отчетливо увидел в больших карих глазах мелькнувшую в них радость. Да-да, девочка явно обрадовалась, увидев разбойника.

Он о чем-то заговорил с ней – о чем-то пустяковом, незначительном, вроде погоды или природы. Малышка отвечала ему, тоже ничего не значащими нейтральными фразами, но смотрела так, будто за каждой ее фразой скрывался совсем иной, более глубокий смысл. А потом, когда они уже шли по естественной аллее вдоль берега, образованной двумя рядами раскидистых деревьев, девушка вдруг достала небольшой аккуратный чигаб* из складок юбки и, вынув оттуда несколько мелких монеток, протянула своей служанке, нейтрально произнеся:

- Ха Юль, я хочу пить! Пойди, купи мне у торговцев прохладной воды!

Чигаб* - кошелёк

- Но госпожа… – растерянно залепетала та.

Но Со Хён, не желая ничего слушать, впихнула в ладонь девчонки монеты и настойчив повторила:

- Пойди, Ха Юль! Я хочу пить! – и при этом так сверкнула карими глазами на служанку, что та только поклонилась низко и, пробормотав «Слушаюсь, госпожа!», побежала обратно – там, в торговых рядах, и впрямь, продавали чистую охлажденную воду, спасая горожан от опустившейся на Ёнджу летней жары.

А Со Хён повернулась к Юн Хо и так красноречиво взглянула на него, что мужчина не выдержал: схватив узкую ладошку девушки, повлек ее к самому берегу, заросшему невысокими кустами. Они были такими густыми, что могли укрыть своими ветвями всё, что угодно. И вот там-то он властно притянул девушку к себе и, положив одну ладонь ей на затылок, припал к таким манящим губам. И вновь почувствовал, как маленькая аристократка с готовностью отвечает ему, как обвивает нежными ручками его шею, зарываясь тонкими пальчиками в черные густые волосы, подхваченные на затылке в хвост простым кожаным шнурком.

Этой юной маленькой госпоже, казалось, было чуждо стеснение, и вновь, не первый уже раз, в мозгу его промелькнула короткой быстрой молнией мысль, что из карих глаз на него, Юн Хо, смотрит кто-то другой, гораздо старше и мудрее. Кто-то, кто точно знает, что хочет. А хотела она его – Юн Хо. Потому что такие поцелуи не может дарить неопытная юная девочка, никогда ранее не целовавшаяся с мужчиной. Мысль эта вызвала в его теле невольную дрожь, но потом все мысли куда-то разбежались без остатка, оставив лишь жгучее желание вот так целовать ее бесконечно, сжимая в руках нежное тело, сминая розовые губы, прорываясь языком в сладкий ротик и с каким-то опьянением слушая невольно вырывавшиеся из этого ротика негромкие стоны и его имя, выдыхаемое в перерывах между поцелуями.

Потом, когда у обоих уже начала кружиться голова от нехватки воздуха в легких, а, может быть, и совсем не