Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

Когда же Лера говорила ему, чтобы был осторожен, бывая в городе, Юн Хо отвечал, что никто не видел лица разбойника, а простой парень Юн Хо или молодой чеболь Дан Би – под этим именем он притворялся аристократом – не имеют к этому никакого отношения.

Когда же девушка возражала ему, что могут найтись и предатели, которые в один далеко не прекрасный момент просто выдадут его властям, парень хмурился и цедил сквозь зубы что-то вроде того, что среди его людей предателей нет. А затем притягивал ее к себе и, целуя в карие очи, говорил, что все будет хорошо, главное, что они любят друг друга. И что это именно ей, его Со Хён, надо быть крайне осторожной, чтобы не попасться лихим людям.

Лера же смеялась в ответ и, целуя его в уголок губ, говорила что-то вроде того, что с ним она ничего не боится, ведь он может защитить ее.

- Я за тебя горло любому порву, малышка, но ведь я не всегда рядом с тобой, – отвечал разбойник, прижимая девушку к себе и покачивая любимую в кольце сильных рук.

И тогда же он вручил ей острый нож с недлинным лезвием, в кожаном чехле на ремешке, который можно было закрепить вокруг ноги под юбкой – какое-никакое, а оружие, с помощью которого можно было защититься в случае нападения злых людей. И строго наказал не расставаться с ним, если она собирается в город.

Да, слова любви уже были произнесены между молодыми людьми, и Лера только боялась до ужаса, чтобы никто не разрушил ее сказочного счастья. Ха Юль, посвященная в тайну своей молодой госпожи, конечно же, не знала, что Юн Хо – тот самый знаменитый разбойник. Думала, что госпожа ее влюбилась в простолюдина, и теперь они встречаются тайно, чтобы о том не прознали советник и его жена и не наказали дочь. Она только каждый раз боялась, что их обман каким-то образом раскроется, и тогда быть ей битой палками на заднем дворе поместья.

Глава 23

Юн Хо

Ватага была небольшой – чуть больше 20 человек. Но и этому небольшому количеству надо было что-то есть, где-то спать и хорониться так, чтобы их тайное убежище никто из чужих не обнаружил. Поэтому, наверное, они и забрались в самые горы, где обустроили в глубине леса небольшой, защищенный со всех сторон лесной чащей лагерь. Неподалеку от лагеря протекал чистый горный ручей, образованный бьющим из-под камней родником, вода в котором была настолько чистой и холодной, что ломило зубы.

Изначально их было около десятка – обиженных богатеями. У кого-то насмерть забили палками старого отца, только за то, что он осмелился поставить в лесу, прилегающем к поместью знатного дворянина, силки на птиц или капканы на диких зверей. Старика признали вором и назначили наказание – тридцать ударов палкой, которых он попросту не выдержал. У Хван Бо казнили единственную сестру. У другого ватажника господин забрал молодую жену, прельстившись на милое личико девушки, а когда та, не выдержав позора, наложила на себя руки, ее муж зарубил топором хозяина и вынужден был бежать в лес, где и примкнул какое-то время спустя к ватаге Юн Хо.

Потом в их небольшом отряде появился мальчик-подросток Лу Хан, тоже оставшийся сиротой по вине своего господина, в чьей деревне начался голод, потому что помещик не позволял своим крестьянам оставлять собранный со скудных полей урожай, забирая все в качестве налога.

Сам же Юн Хо все эти долгие годы лелеял свою ненависть к тому, кто походя лишил его единственного родного человека, вынашивал план мести своему заклятому врагу. За столько лет лицо убийцы, и так-то плохо рассмотренное тринадцатилетним подростком, превратилось в неясную маску. Это позже он узнал, что главным тогда на лесной поляне был советник Шим Он. Потом что слухи среди горожан ходили, ходили… Поговаривали, что советник таким образом избавился от соперников в борьбе за власть.

И сколько раз за эти годы он просыпался от того, что видел один и тот же кошмар – как богато одетый человек произносит роковую фразу:

- Разберитесь тут!

И сразу же называет имя: «Дон Гиль!»

И вслед за этим бесконечно повторяется страшная картина, когда молодой воин пронзает мечом тело отца… И Юн Хо снова и снова заходился криком, от которого и просыпался – первое время в монастыре, куда пришел, блуждая по окрестностям, голодный и исхудавший. А потом уже в их тайном убежище, которое они организовали в горах, вдали от селений.

Имя это – Дон Гиль – огнем ненависти было выжжено в душе разбойника. Его он помнил, как свое собственное. И чтобы душа отца наконец упокоилась, отомстить следовало этим двум – советнику и его воину, по имени Дон Гиль.

Парень вдруг, в какой-то момент понял, что кошмары перестали сниться ему. И произошло это после того, как он повстречал свою дерзкую занозу, свое любимое чудо – Со Хён, дочь своего врага. Язвительную, колючую и в то же время нежную, ласковую. За внешней хрупкостью скрывалась огромная душевная сила, свет, которым девочка щедро делилась с окружающими. Греясь в лучах ее тепла, Юн Хо чувствовал, как оттаивает его душа, словно покрывшаяся толстой ледяной коркой после смерти отца. Когда она своими маленькими ладошками касалась его лица, в сердце молодого разбойника разливалась невероятная радость, восторг от того, что он имеет счастье любить эту малышку, а она отвечает ему такой же горячей любовью…

Юн Хо сидел на старом поваленном ветром стволе дерева и методично точил лезвие меча. Время от времени он останавливался, осторожно проводил большим пальцем по лезвию, а затем снова продолжал свое занятие. За ним и застал его Хван Бо, вернувшийся из леса на склоне горы, со всех сторон окружавшего их тайное убежище. В руке здоровяк держал лук, через плечо висел колчан, полный стрел, а у пояса болтались две тушки убитых зайцев.

Он махнул рукой проходившему неподалеку Лу Хану, и мальчишка с готовностью подошел, спросив ломким юношеским баском:

- Что, хён?

Хван Бо отцепил зайцев от пояса и протянул подростку:

- Отнеси Сю Мину! Сегодня на ужин будет зайчатина!

- О, ты охотился, хён? – парень улыбнулся и, подхватив тушки, поспешил к навесу, под которым стоял длинный деревянный