Дракон отдал мое место другой - Виолетта Вейл

— Допустим, — сказала я. — Тогда скажите мне то, что поможет не умереть в чужой схеме прямо сейчас.

Рианна кивнула, будто именно этого и ждала.

— Хорошо. Первое. Не позволяйте им окончательно выгнать вас из видимых мест дома. Ни из трапезной, ни от чаши, ни из галерей, ни из зверинца, ни из башни, если сможете. Лицо судьбы работает только пока его видят. Если исчезнете надолго, дом начнет привыкать к новой маске.

— Это я уже поняла.

— Второе. Не нападайте на Эстеру, когда рядом другие. Вас именно туда и толкают. Если вы станете выглядеть только ревнивой, сломанной, неудержимой женщиной, все остальное можно будет списать на вашу истерику.

— И это поняла.

— Третье. Не отдавайте никому бумаги из башни.

— Даже Кайрану?

— Особенно Кайрану. Пока он сам не решит, что готов знать о своей памяти достаточно, чтобы не спрятаться за привычный долг рода. Мужчины вроде него очень опасны именно в ту минуту, когда правда подходит слишком близко, а гордость еще не успела уступить страху.

Я отвела взгляд.

Неприятно было слышать это, потому что я уже и сама чувствовала похожее. Ночью на террасе и сегодня в Зале Огня он был ближе к правде, чем когда-либо за все время. Но именно это и делало его опасным. Потому что чем глубже он понимал, как сильно им манипулировали, тем больше в нем мог проснуться не только человек, но и зверь, привыкший решать проблему силой.

— Четвертое, — продолжила Рианна. — Найдите, кто именно учил Эстеру вашим жестам и словам. Не посредников. Не служанок. Не Морайю с ее мелкой жадностью к влиянию. Ищите того, кто знает старую схему целиком. Кто помнит Лиору или хотя бы историю о ней. Кто понимает, как перепривязывают дом к новой женщине.

— Иара.

— Возможно. Но я бы не спешила считать ее единственным мозгом. Она слишком любит держать форму. А у этой подмены есть и более старый ум.

— Жрец?

— Ближе, но не обязательно один.

Я медленно кивнула.

— А пятое?

Рианна поставила чашу и посмотрела на меня так прямо, что я впервые за весь разговор почувствовала настоящий холод.

— Не позволяйте Кайрану касаться вас без необходимости.

Я замерла.

— Это еще что значит?

— То и значит.

— Не говорите загадками.

— Я и не говорю. Если в его памяти действительно выжгли личные слои, а теперь они начинают рваться обратно, физическая память тела может пойти быстрее головы. Это опасно. Для него. Для вас. Для того, кто управляет ситуацией со стороны.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, и сразу же разозлилась на себя за эту реакцию.

— И вы решили сказать мне об этом так спокойно?

— А как надо? С театральным шепотом? Ваше тело уже помнит его лучше, чем вам хотелось бы, иначе вы бы не стояли сейчас так напряженно только из-за одной фразы.

— Вы слишком много себе позволяете.

— Да. Но именно поэтому вы до сих пор разговариваете со мной, а не с очередной шелковой лгуньей из галереи.

Я отвернулась к саду, чтобы не дать ей увидеть, насколько точно попала. Ночная терраса. Плащ на плечах. Случайное имя, сорвавшееся с его губ. И то мгновение, когда простое прикосновение к ткани обожгло сильнее, чем мне позволяла гордость.

— Я не собираюсь становиться его утешением, — сказала я.

— Хорошо.

— И не собираюсь таять только потому, что в нем начинает просыпаться память.

— Еще лучше.

— Тогда зачем вы вообще это сказали?

— Потому что, если у вас украли лицо судьбы, следующим шагом могут попытаться украсть и право на телесное узнавание. А это сильнее многих слов. Не дайте им использовать даже это.

Теперь уже я посмотрела на нее резко.

— Вы хотите сказать, что кто-то может подтолкнуть его ко мне или, наоборот, оттолкнуть так, чтобы это тоже стало частью игры?

— Я хочу сказать, что в подобных подменах нет ничего слишком мелкого, чтобы им не воспользовались. Особенно когда рядом дракон, женщина, которую он помнит глубже, чем должен, и другая женщина, которую пытаются насадить на это место через долг, ткань и огонь.

Я молчала долго.

Слишком много правды за слишком короткое время.

— Почему вы мне помогаете? — спросила я наконец.

Рианна чуть склонила голову.

— Потому что однажды никто не помог вовремя другой.

— Лиоре?

На этот раз она не отвела глаз.

— Да.

Это было почти признанием. Или, по крайней мере, самым близким к нему, на что она сейчас была способна.

— Вы ее знали.

— Достаточно.

— Она умерла?

Рианна очень медленно выдохнула.

— Для рода — да. Для памяти некоторых людей — не до конца.

У меня по спине снова прошел холод.

— И я могу кончить так же?

— Если будете только злиться и не научитесь думать на два хода вперед — да.

Я коротко рассмеялась.

— Вы удивительная женщина. Утешаете как палач.

— Зато честно.

— В этом доме честность уже начинает выглядеть почти интимной роскошью.

Рианна поднялась. Значит, разговор подходил к концу. Я почувствовала это раньше, чем она двинулась с места.

— Подождите, — сказала я. — Еще одно. Если у меня украли не место, а лицо судьбы… его можно вернуть?

Она посмотрела на меня долго. Не жалостливо. Не мягко. С той редкой прямотой, которую я начинала ценить в ней все сильнее.

— Его нельзя вернуть как платье или титул. Его можно только заставить дом снова узнать вас раньше подмены.

— Как?

— Тем, что нельзя подделать до конца. Огнем. Памятью. Вещами рода. Старой дверью. Живыми существами. И вашей собственной волей не исчезнуть. Не надейтесь, что хватит одного красивого жеста. Это будет долго.

— Я не боюсь долго.

— Нет, — сказала Рианна. — Вы боитесь другого. Что, пока вы будете возвращать свое лицо судьбы, можете снова начать чувствовать к нему что-то живое. Вот это вас действительно пугает.

Я встала так резко, что скамья скрипнула.

— Вы переходите границу.

— Возможно. Но лучше я, чем он.

Она шагнула к выходу из беседки.

— Подождите.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Что с Эстерой будет дальше?

— Если она умна, попытается понять, что ее держит внутри сделки, прежде чем та дожрет ее