(не) желанная жена офицера Басманова - Анна Арно

Тетя Лиля вздыхает раздраженно, собирая все свое самообладание в кулак:

— Хорошо, тогда поторопитесь, — цедит она.

— Спасибо, — кивает Бес. — Воду для пельменей тоже оставь. Я с удовольствием попробую.

— Вряд ли это подходящая еда для праздничного стола, сынок, — пытается продавить свое мнение мама.

— Ничего, — не столько вижу, а скорее чувствую, как Бесо пожимает плечами. — Зато Маша их хотела. Разве мы не должны порадовать невесту?

Тетя Лиля уже даже не отвечает, явно едва сдерживаясь, чтобы не взорваться. Она совсем не привыкла когда все идет не по ее. Но перечить мужу и старшему сыну никогда не посмеет.

Зато меня таранит таким взглядом, что кажется стоит нам хоть на секунду теперь оказаться наедине — придушит. Поэтому мне пожалуй и стоит держаться поближе к Бесо.

Я так и делаю. Когда он шагает прочь из кухни, я крепко держусь за его руку и семеню следом.

Он выводит меня в коридор, подальше от лишних глаз и наконец поворачивается ко мне, останавливаясь у двери в мою комнату.

Молчит, изучая меня как-то строго. А я усилием воли заставляю себя не пялиться на его обнаженный торс, с трудом удерживая свой взгляд на уровне его глаз.

Он дышит тяжело, вынуждая меня все сильнее напрягаться, и наконец концентрирует внимание на своей рубашке в моей руке.

— И что это… было?

— Ээто? — сжимаю белую ткань в пальцах сильнее. — Я ж говорю… п-постирать взяла, — и глазами на него так хлоп-хлоп, для достоверности, так сказать.

Но судя по его грозному лицу — не верит.

— Маша, — выдыхает как-то зло, надвигается, вынуждая меня прижиматься спиной к дверному косяку, — если ты со мной играть вдумала, то мой тебе совет — прекрати, пока не поздно. Я же… — его взгляд пробегается по ореолу моих растрепанных волос, и спадает к губам, — однажды я могу и не остановиться. Понимаешь?

А я вроде понимаю. Но отчего-то сейчас мне именно этого и хочется.

Играть с ним. Дразнить, наблюдая за его по-истине мужской реакцией на меня.

И больше всего как раз хочется того, чтобы он... не останавливался…

Отлипаю от косяка и теперь сама шагаю к нему ближе.

— Ма-ша, — предупреждающе цедит Бес, отстраняется и даже как-то подбородок приподнимает, будто боится, что я возьму и снова на него наброшусь, как дикая кошка, — я признаться сама от этого в шоке. Но ничего с собой поделать не могу. Мне так тепло и спокойно рядом с ним.

К тому же, после всего, что он для меня сделал разве не должна я его отблагодарить?

Протягиваю руку к его лицу, и осторожно касаюсь пальцами его небритой щеки и слегка поглаживаю, беспокойно наблюдая, как Бес болезненно хмурится.

Ему не нравится? Может остановиться?

Но я… не хочу.

Хотя я и сама дивлюсь, как вообще рискнула сделать такое.

Ощущения сродни приручению дикого зверя. И кажется он… поддается.

Бесо расслабляет шею, прикрывает глаза и едва заметно подается лицом навстречу моей ладони.

А я, пользуясь случаем и повинуясь какому-то возникшему во мне инстинкту привстаю на цыпочки, осторожно касаюсь его щеки губами и шепчу:

— Спасибо, Бесо.

Тут же отступаю и юркаю за дверь своей комнаты. Ложусь спиной на стену, прижимаю к груди его рубашку и понять не могу…

…от чего так заходится сердце?

Глава 41. Маша

Выключаю воду и вылезаю из душевой кабинки.

Наматываю на голову полотенце поменьше, в большое заворачиваюсь сама.

Сейчас мельком думаю, что стоило бы взять с собой сразу чистую одежду в ванную, ведь обратно идти через весь дом, а вязанное платье, в котором я приехала сразу же отправилось в стирку.

Но раз уж я уже все равно ничего с собой не взяла на сменку, то чего уж сокрушаться? Придется идти так. В конце концов полотенце у меня большое, так что все прикрывает вполне прилично. Ну и впредь буду внимательней.

Все дело в том, что мысли мои были настолько заняты какими-то новыми ощущениями, которым я все никак не могу найти определения, что я и вовсе не помню, как оказалась в душе.

Хорошо хоть вообще полотенце прихватила, и на том спасибо.

Теперь бы проскочить незамеченной обратно в комнату, и поскорее одеться к ужину.

Праздничному вроде как. В честь нашей помолвки получается. И предстоящей свадьбы.

И что по такому случаю надеть?

Платьев у меня особо нет. Да и все в стиле того вязанного-бесформенного, которое уже крутится в стиралке. Не особо нарядные в общем.

Зато есть юбка-колокольчик и симпатичная блузка, которые я покупала для универа на свою скромную стипендию, и которые же мама запретила мне носить как только увидела. Мол юбка слишком короткая, а блузка чересчур прозрачная.

Не то, чтобы оно так и было, просто на фоне всей остальной моей мешковатой одежды, которая приехала со мной еще с деревни, маме видимо совсем непривычно видеть меня в чем-то хоть сколько-нибудь женственном. Да и мне самой. Но сегодня мне хочется именно такого. Женственного.

Хочется надеть что-то эдакое, чтобы привлечь к себе строгий взгляд черных как ночь глаз, чтобы снова испытать то ощущение, щекочущее мои внутренние органы всякий раз, когда он прикасается ко мне и…

Да что со мной такое?!

Прикладываю руки к лицу и возмущено гляжу на себя через запотевшее зеркало. Глаз своих бесстыжих не вижу, зато оттенок лица говорит сам за себя.

Я просто горю от стыда. За свои собственные мысли.

Все потому, что это что-то новенькое в моей голове.

Мне всегда было плевать, смотрит ли на меня Боря. И его прикосновения не вызывали во мне такого трепета, как…

Хватит. Хватит!

Просто остановись и переживи этот день с достоинством, а потом еще будет время подумать, что это творится такое.

Собираюсь с силами, сгребаю свои мыльные принадлежности, которые предпочитаю хранить у себя в комнате, щелкаю замок, толкаю дверь и…

…попадаю прямо в те самые руки из-за которых перестала дружить с головой.

— Бес… — выдыхаю я, глядя на него снизу вверх.

— Ты еще здесь? — спрашивает он, и взгляд его вроде сфокусирован на моем лице, а пальцы на моих плечах едва заметно напрягаются. — Я думал… — голос почему-то хрипит, — ты уже закончила. И в комнату пошла.

— И-иду вот, — отзываюсь я как-то по-дурацки.

— Получается я… поторопился.

— Нет-нет. Я это задержалась, — будто оправдываюсь и голову чуть сильнее приподнимаю.

Бесо тяжело дышит. И как-то нехотя отпускает мои