(не) желанная жена офицера Басманова - Анна Арно

Меня немало напрягают такие вопросы, ведь теперь кажется, что он начал сомневаться в нашем плане. Из-за этого чувствую себя как-то совсем уж неуверенно.

— Ладно, — выдыхает он устало. — Тогда отдохни немного. Вечер нам предстоит насыщенный, — он уже собирается уйти.

Но теперь я торможу его:

— Бесо, подожди, — вся по струнке вытягиваюсь, прямо как перед командиром.

Хотя он и есть командир. Не мой, конечно. Но почему-то сейчас мне как никогда хочется завоевать его расположение.

Он ведь столько для меня сделал за последние пару дней. А теперь будто… жалеет об этом.

Даже поворачивается как-то нехотя:

— Ну? — бросает сухо, так, как раньше, будто снова прячет от меня свою заинтересованность.

И чего это? Разве мы не договорились обо всем? Или он действительно передумал?

Еще этого не хватало! Неужели я ему успела так сильно надоесть, что он решил отказаться от меня.

Ну нет уж. Этого я никак допустить не могу!

— Я… это… — мешкаю, боясь раздражать его еще больше, — ты же наверно… голодный?

Вижу, как его взгляд едва уловимо светлеет, и хватаюсь за эту возможность как за спасительную соломинку:

— Мы ведь толком ничего не поели из тех пакетов от наших бабушек, а уже и ужин не за горами. Так что… может я приготовлю что-нибудь, м? — я как-то инстинктивно шагаю к нему чуть ближе. — Чего бы ты сейчас хотел?

— Я? — он окидывает взглядом ореол моих растрепанных волос, хмурится и фокусирует взгляд на моих губах.

— Мгм, — киваю и чуть улыбаюсь, стараясь выглядеть максимально дружелюбной. Как иначе налаживать отношения со своим стратегическим партнером: только и остается задабривать его едой и улыбками. — Я могу приготовить вообще все, что пожелаешь. Так что не стесняйся, заказывай.

Он как-то рвано вздыхает, и отворачивается:

— Ты права. Пойдем, поедим, — бубнит себе под нос без особого энтузиазма и шагает в кухню.

Так-так, что-то мне это совсем не нравится. Кажется наши договоренности прямо сейчас трещат по швам и мне нужно срочно что-то с этим сделать, пока не заявились его родственнички и не помогли ему сделать выбор не в мою пользу.

— Тут полно еды, — докладывает Бесо, заглядывая в холодильник. — Хочешь что-то?

— Если честно… нет, — морщу нос.

Не потому, что мне не нравится еда матери Бесо. Она готовит, как и любая женщина из нашей деревни, сногсшибательно. Но я все еще побаиваюсь взять лишний кусок, чтобы меня потом еще за это не отчитывали.

Смотрю в холодильник через плечо Бесо и даже облизываюсь, уже и правда немало проголодавшись после нашего затянувшегося путешествия.

— Маш, ты можешь есть все, что захочешь и в любом количестве, — вдруг говорит Бес фокусируя на мне взгляд, прямо будто мысли мои читает. — Всегда. Поняла меня?

Киваю и даже теряюсь как-то от его внезапного напора. Но потом вспоминаю, что он в курсе моего ночного дожора, и немного смущаюсь. Его мать явно не разделила бы щедрость своего сына, Ведь она всегда переживала о том, что я могу поправиться и перестану казаться привлекательной невесткой, а у нее по этому поводу пунктик имеется.

Бесо отлипает от холодильника и выпрямляется в полный рост окидывая меня откровенно оценивающим взглядом:

— К слову, пару килограмм тебе явно никак не помешают, — он шагает к раковине и договаривает себе под нос. — Разве что еще привлекательней сделают.

И эти его слова что-то такое трогают в моей душе, что я снова подхожу к нему ближе, как-то неосознанно сокращая между нами дистанцию. Будто хочу находиться в этом его поле, где чувствую себя в тотальной безопасности. Даже в эмоциональной.

— Спасибо, — отвечаю, глядя на него снизу вверх. — Но я правда не хочу ничего из холодильника.

Есть у меня еще одна причина, по которой я не хочу есть мамину еду: это слишком быстро. А мне нужно время, чтобы прощупать почву и понять, в какой стадии сейчас находятся наши отношения с Бесо.

— Тогда садись за стол, я сейчас что-нибудь сварганю по-быстрому, — велит он, закатывая рукава своей видавшей виды рубашки, и сует руки под кран.

— Ну уж нет уж, — подхожу еще ближе, и беру в руки мыло, — как говорится: инициатива наказуема, это ведь я предложила поесть. Так что обед с меня.

Он теперь стоит так близко, что я снова чувствую жар его тела. И мне так спокойно делается. И в то же время… неловко. Отчего-то меня дрожи смущают эти его бесстыдно обнаженные руки, увитые крупными венами под бронзовой кожей.

Я даже дышать чаще начинаю, думая о том, как еще сегодня утром на лесной дороге эти самые руки ощупывали мои ноги под платьем. И как он при этом смотрел на меня…

Как-то бездумно сую руки под кран в надежде охладиться немного, но Бесо не успевает убрать свои и мои пальцы утыкаются в его.

— Ой, прости, — тут же одергиваю руки, кладу на край раковины, чтобы не мешать: — заканчивай, я подожду.

Он смотрит на меня. Я буквально макушкой чувствую это. А еще его тяжелое дыхание на своей шее, что подтверждает направление его взгляда. И мурашками вся покрываюсь с головы до ног. Но стараюсь не подавать вида, что смущаюсь.

— Придумал, что хочешь съесть? — пытаюсь разбавить неловкую паузу. — На прошлой неделе я полную морозилку пельменей налепила по маминому заказу, может их сварим? Или могу пасту какую приготовить, чтобы не слишком долго. Или… — замолкаю, когда мои руки вдруг оказываются в плену огромных ладоней.

Бесо подставляет наши руки под воду и принимается осторожно смывать с моих пальцев мыло, уже успевшее подсохнуть. Прямо как в детстве. Вот только в детстве этот жест не казался мне таким… заботливым. Таким бережным. А сейчас я просто не в силах отвести очарованного взгляда от наших переплетающихся пальцев.

Его — большие и смуглые. И мои мелкие и бледные. Он осторожно омывает каждый мой палец, ласково поглаживая мою кожу. А я кажется даже дышать перестаю, находя даже в столь невинном действии некую… интимность. Из-за которой у меня непривычно сладко тянет низ живота…

— Пельмени — отличный вариант, — говорит Бесо у меня над ухом. — Тем более раз ты их сама готовила.

Голос его все такой же усталый и это вынуждает меня вспомнить, почему я собственно вообще прилипла к нему и не позволила заняться своими делами, когда мы вернулись домой.

Поднимаю на него взгляд, изучая его строгое сосредоточенное лицо:

— Бесо?

— М? — отзывается бесцветно.

— Я тебя чем-то расстроила? — решаюсь