(не) желанная жена офицера Басманова - Анна Арно

Но я не могу отделаться от беспокойства, что одного поцелуя этому опытному мужчине может быть недостаточно в качестве доказательства. Уж сколько у него было женщин. Для него это должно быть ничего не значащий пустяк. Не то, что для меня закомплексованной девственницы.

Так что скорее всего он имел в виду нечто посерьезней. Поцелуи-поцелуями, но мы ведь говорим про… нечто большее.

Не слишком долго раздумывая над этой своей теорией, протискиваю свободную руку между нами и… сжимаю через брюки его напряженную ширинку…

— Черт, Машшша…

Глава 35. Бесо

Отдираю ее цепкие пальчики от своих брюк, пока еще в состоянии соображать. И утыкаюсь лбом в ее лоб, сильнее прижимая ее к себе, чтобы больше ничего не выкинула. Однако оторваться от нее не могу.

Клянусь, она безумная просто. Я ведь рассчитывал наоборот потянуть время с помощью такой нехитрой манипуляции, думал она хоть немного остынет со своей настойчивостью, когда наконец осознает, чего на самом деле просит. Но она… похоже серьезно настроена мне отдаться. Чокнутая девчонка…

— Уговорила, — хриплю ей в рот. — Поехали.

— К-куда? — шепчет растерянно и опять вся дрожит.

Меня это реально напрягает. И в то же время вынуждает очнуться. Осторожней с ней надо.

Хотя она моментами так смело себя ведет, что я просто забываюсь, и даже сомневаться начинаю, кто кого сильнее боится.

Все еще дыхание восстановить пытаюсь. И отпускать ее не хочу. Но если сейчас не остановлюсь, то точно делов наделаю. Так что надо притормозить и мозги включать через силу.

— Жениться же, — почти шепчу ей в губы.

— Т-так сразу? — выдыхает она шокировано. — Но я… думала… А как же… чай?

— Дома попьем, — отрезаю я. — Если голодная, то в машине еще один пакет с гостинцами от наших бабушек. Поешь по дороге.

Ее прохладные пальцы в моей руке лучше всего помогают включиться и вспомнить, что вокруг так-то снег лежит, и если я рядом с ней холода совсем не чувствую, то она явно подмерзнуть может. А я этого допустить никак не могу.

Коротко целую ее замерзшие пальцы, и наконец отстраняюсь:

— В машину садись, грейся, — открываю пассажирскую дверь.

Слегка приобнимаю Машу за талию, помогая ей влезть на сиденье. Сам через нее тянусь и завожу мотор. Печку настраиваю сразу, жду пока теплым подует.

Как-то на автомате ныряю ладонью под длинное вязанное платье своей разбойницы, и пытаюсь согреть руками ее голые щиколотки.

Зря я это конечно. Мне сейчас к ней вообще прикасаться противопоказано. Но не могу я ее оставить замерзшую. Тем более пока печка не согрелась.

— Я пойду буржуйку погашу от греха, — поднимаю взгляд на притихшую Машу. — Заодно отцовский спальник заберу, да что там из еды осталось. А ты здесь меня подожди, ладно?

Черт бы с тем спальником. Я просто остыть хочу. Пока не взорвался. Хоть дрочи, ей богу!

Маша кивает как-то растерянно.

— Теплее стало? — как-то на автомате веду рукой выше к острой коленочке.

— Мгм, — мычит, и продолжает на меня смотреть, хотя щеки красные то ли от мороза, то ли от смущения.

— Тогда я пойду? — я почему-то чувствую себя обязанным отпроситься, и хочу было вытащить свою руку из-под ее платья.

Когда она вдруг ловит мою ладонь прямо под вязанной тканью:

— П-подожди… я… — смущается заметно, но руку мою не отпускает, — я сделала… что-то не так?

Она еще спрашивает… У меня аж болит уже всё от того, что член не ложится вообще. А она будто терпение мое испытывать продолжает:

— Т-ты злишься?

— Нет, — выдыхаю я, не в силах перестать поглаживать ее коленку. — Я вовсе не злюсь, Маша.

— Тогда почему… почему остановил меня так резко? — спрашивает привычно прямо, хотя заметно, что ей неловко задавать такие вопросы. — Я ведь доказала, что не боюсь…

Почему?

Потому что если бы ты продолжила, я бы уже не смог остановиться. Я даже сейчас едва держусь, чтобы не протиснуть ладонь между сжатых колен, чтобы потрогать тебя.

Раздеть тебя хочу, чтобы увидеть, как твои сосочки напрягаются от холода. И согреть их своим ртом хочу. И не только их. Хочу всю тебя на вкус попробовать. Узнать хочу, как ты течешь, и как стонешь. Клянусь, я бы прямо сейчас взял тебя в машине. Или даже снаружи, что еще хуже. Ведь это совсем неподходящие варианты для первого опыта. Я не могу так поступить со своей разбойницей.

К тому же ощущение такое, что стоит ей сейчас ко мне прикоснуться, и я кончу моментально. И это тоже плохой пример первой близости.

Но самое главное: я твердо намерен сначала сделать своей женой эту хитрую девчонку с кучей шальных идей. Чтобы она не вздумала меня кинуть после того, как получит «свое».

Что-то мне подсказывает, что примерно в этом и состоит ее план. Соблазнить меня и сбежать, получив долгожданную "свободу". Потому что не верю я, что моя упрямая разбойница может вот так просто согласиться на все мои предложения, и безропотно станет мне настоящей женой. Тут точно что-то не чисто.

Так что мне просто необходимо продержаться, пока нас не распишут.

Благо у меня есть связи, чтобы сделать это как можно быстрее. Осталось только спуститься с горы, и первым же делом поедем в ЗАГС, чтобы решить вопрос сегодня же! Иначе она меня точно с ума сведет. Маша ведь если задалась целью, то будет переть напролом. И тут уже мне стоит ее бояться.

И себя.

Поэтому просто категорически нельзя откладывать вопрос росписи.

— Извините, но сегодня мы никак не можем вас поженить...

Глава 36. Бесо

— Извините, но сегодня мы никак не можем вас поженить, — виноватится женщина в ЗАГСе.

— Это еще почему? — хмурюсь. — Я же звонил…

— Я все понимаю. Но при всем моем желании — сегодня никак, — разводит она руками. — У нас вся система сейчас висит. Обычно это на весь день. Так что приходите завтра.

— Нельзя завтра, — рычу тихо и кошусь на Машу, притихшую у моего плеча.

Она ведь до завтра одним своим видом меня изведет.

Нельзя тянуть. Никак нельзя.

— Как вы вообще людей жените, если у вас ничего не работает? — ворчу себе под нос.

— Так у нас же сегодня вообще день неприемный. В архивные дни часто такое случается, видимо чинят там что-то, — дамочка снова руками разводит. — Но если сегодня заработает, я вам сразу позвоню, ладно?

— Не ладно, — отрезаю. — Мы здесь подождем.

— Бесо, — чувствую, как Маша меня