(не) желанная жена офицера Басманова - Анна Арно

— Боря будет достаточно отмщен, когда узнает о том, что мы поженились, — отрезаю я. — Так что угомонись уже и спи. Пока у меня не закончилось терпение.

Маша затихает. Утыкается лбом в мою грудь, вынуждая меня дышать медленнее, чтобы не тревожить ее. Но я все еще продолжаю сжимать в своей руке ее пальчики.

— Значит он был прав, — вдруг всхлипывает она, — что я… не женщина вовсе. И что со мной невозможно почувствовать себя мужчиной.

Ох, блядь…

Чертов Боря! Еще не хватало, чтобы он что-то сломал в ней такое, из-за чего она теперь готова предлагать себя любому, лишь бы убедиться, что достаточна желанна.

— Глупенькая, — шепчу я, сжимая ее крепче, не в силах отталкивать ее, когда она такая уязвимая.

Перестаю отстраняться, наоборот льну к ней сильнее, позволяя ей почувствовать свою эрекцию.

— Как ты можешь этому верить, если чувствуешь, что я хочу тебя.

— Не меня явно, — выдает обиженно. — Это просто физиология. Хотел бы меня, разве стал бы так унизительно отшивать меня?

— Унизительно? — я в растерянности. Не зря говорят: благими намерениями выстлана дорога в ад. — Я отказал только потому, что ты достойна большего, бестолочь. Явно не того, чтобы твой первый раз случился на грязном полу в какой-то хибаре.

Поднимает на меня уже заплаканные глаза. Изучает меня, будто пытаясь понять вру я или нет. Но в итоге спрашивает прямо:

— Правда?

— Клянусь.

— Тогда… сделаешь это, когда выберемся отсюда?

— Сделаю что? — туплю, пребывая в некотором шоке.

— Лишишь меня девственности?

Ох, черт…

Сказал бы, что у меня челюсть на полу, но технически на полу я весь:

— И зачем тебе… это? — сам не знаю, чего хочу услышать. Вряд ли ведь признаний в каких-либо чувствах кроме ненависти к моему брату.

— Разве не ясно? — злится она почему-то. — Хочу избавиться от этого чертового бремени, чтобы меня впредь больше не пытались выдать замуж без моего желания! Чтобы не смогли просто! Лучше уж быть опозоренной, чем замужем за таким вот… как твой брат!

Как же она меня бесит, дьявол свидетель!

— Тебя больше никто не выдаст замуж, Маша! — рычу я зло, прижимая к себе бестолковую девчонку. — Потому что ты теперь моя жена! Точка!

Она моргает часто-часто, будто с мыслями собирается. И наконец говорит:

— Но мы ведь… понарошку же… да?

— Я — нет! Как я и сказал раньше: мне нужна жена. Которая будет ждать меня дома. Спать со мной, и… рожать мне детей.

Видя, как расширяются ее глаза, понимаю, что все же ляпнул лишнее.

Очень сильно лишнее. Ну кто ж меня за язык тянул?!

Сбежит.

Теперь как пить дать сбежит…

Глава 32. Бесо

К моему удивлению Маша не стала спорить и доказывать мне как сильно я неправ. А просто уткнулась носом в мою шею и… засопела.

А я всю ночь силился не уснуть, боясь, что моя разбойница наделает глупостей.

Виноват я, да. Напугал ее. Теперь-то уж точно.

Детей ему подавай, придурок. А ее об этом спросить не забыл?

Она же…

Черт.

И как теперь объясняться буду?

Сказать, что пошутил? Что отцовская настойка сыграла злую шутку и со мной? Или что бес попутал?

Черта с два она теперь поверит. Не дурочка же.

И как быть?

Ладно, утро вечера мудренее. Главное не упустить. А там что-нибудь придумаю.

Не спать. Главное не спать…

Будто из под толщи воды выныриваю и резко сажусь на полу все в той же избушке, весь завернутый в спальник.

Озираюсь по сторонам. Светло уже. И даже тепло до сих пор. Вот только…

…нет ее нигде.

Вот черт. Сбежала все же!

Да как же я уснуть мог?!

Вскакиваю на ноги, попутно оценивая, что в печке все еще горит огонь. Заботливая зараза, дровишек подкинула, укрыла меня и деру дала, паразитка. Небось, чтобы я спал покрепче и фору побольше ей дал.

Я ж так и знал. Знал же! Но черт бы меня побрал, как можно было отключиться и проебать ее?

Видать слишком много бессонных ночей подряд. Я ведь и в поезде как назло толком глаз не сомкнул. Все мысли гонял. О чужой невесте.

Думал даже выйти на полпути и обратно уехать, чтобы лишний раз душу себе не бередить. Каждый раз ругал себя, когда ехал домой. Но не ехать не мог. Хотел ее видеть…

В итоге просто потерял, идиота кусок. Язык — мой враг. Такой шанс упустил.

И где теперь ее искать?

Наспех обуваюсь и выскакиваю на улицу. Судя по тому, что печка еще вполне бодро горит, ушла моя заноза совсем недавно. Значит далеко бы сбежать не успела. Вот только в какую сторону?

Замечаю на снегу следы, слава богу. В сторону машины явно. Видать хоть додумалась на дорогу выйти, чтобы не заплутать. Бестолковая девчонка. Лишь бы не потерялась. Я то найду. По-любому. Но ведь замерзнет, балда.

У меня сердце так колотится, будто я по минному полю несусь, а не по лесу.

Лишь бы не ушла далеко. Лишь бы не потерялась. Лишь бы не замерзла.

Себе не прощу, если с ней что-то случится.

Сбившись с пути ныряю в какие-то кусты, но уже не сворачиваю назад, продираюсь прямо так и едва не выпадаю на дорогу. Выпрямляюсь и…

— Машка… — выдыхаю удивленно, обнаружив свою пропажу у машины с полными руками какой-то ерунды из отцовской машины. — Ты чего тут?

Она несколько секунд просто смотрит на меня. Так непривычно. Будто впервые видит.

А затем слегка приподнимает свои находки в руках:

— Да вот, вспомнила, что отец всегда с собой чайный комплект возит, — отвечает неторопливо. — Решила принести нам для завтрака.

— Нам? Для завтрака? — эхом отзываюсь я, все еще пытаясь справиться с бешеным дыханием.

— Ну да, — отзывается и вдруг… шагает ближе.

Отступаю едва заметно, пытаясь дать ей дорогу, куда бы она не собралась идти. Но она вместо этого ко мне подходит. Вплотную.

Странно это. Чую какое-то несвойственное мне беспокойство.

— Маш, я это… — начинаю первый, чтобы сразу утрясти недопонимание возникшее ночью, — я не хотел тебя напугать, и…

— Тогда чего через кусты ломишься? — она так обыденно перехватывает все барахло одной рукой и вдруг… касается моего лица своими прохладными пальцами. — Ну и чего наделал? — фыркает строго. — Все лицо себе расцарапал.

— Прости, — вылавливаю невпопад, плохо понимая как сейчас реагировать, когда она ведет себя так непривычно… мягко.

Почему она делает вид, будто ничего не случилось? Словно среди ночи я не грозился переспать с ней и заделать ей детей,