(не) желанная жена офицера Басманова - Анна Арно

Может не помнит? Это было бы мне как никогда на руку.

Как-то на автомате забираю у нее из рук чайный набор, отцовский термос и небольшой котелок. А Маша зачем-то на корточки опускается, собирает немного снега и возвращается ко мне:

— В текущих обстоятельствах у меня от всех болезней только одно средство, — усмехается и проводит по моему лицу влажной ладонью. — Хотя наверно у отца в машине где-то есть аптечка. Но в его бардаке ее еще поди найди. Я пока чай искала, ничего похожего и не видела к сожалению.

— Мне и не надо, — отмахиваюсь, чувствуя себя странно от того, что она вот так буднично болтает со мной ни о чем, будто все по прежнему. Или даже… лучше.

— Как твое плечо? — она слегка оттягивает воротник моей расстегнутой рубашки, рассматривая мою гематому. — Ты опять весь нараспашку носишься тут, — ворчит неодобрительно, и принимается застегивать пуговицы на уровне моей груди, вынуждая мое сердце колотиться еще сильнее, чем после пробежки по лесу.

Может она так разыгрывает меня? С чего бы ей так вести себя? Я ведь точно наговорил много ночью. Да и позволил себе лишнего явно.

Включись, Басманов. Включись. Она ведь и вопрос какой-то задала.

— Ты сама-то в порядке? — наконец отмираю будто и ловлю ее проворные ручки уже на уровне своего пояса.

— В полном, — пожимает плечиками.

— Поспала хоть немного?

— Мгм, — кивает как-то смущено и глядит себе под ноги.

И что бы это могло значить?

— Не замерзла?

— С тобой… тепло, — взгляд на меня больше не поднимает.

Не пойму. Она помнит наш ночной разговор? Или нет?

Как бы там ни было то, как она сейчас себя ведет напрягает меня куда сильнее, чем если бы она убегала или спорила со мной. Ведь пока она такая тихая, я совершенно не понимаю, что задумала моя разбойница.

— Маш, — сжимаю ее ручку в своей ладони чуть сильнее.

— М?

— Я ночью что-то ляпнул… не подумав, — пытаюсь хоть как-то объясниться. — Это все из-за пойла отцовского. Ты не принимай всерьез, ладно?

Она наконец взгляд свой на меня снова поднимает. Такой задумчивый. И… кивает.

Но мне кажется будто этого недостаточно. Я шагаю чуть ближе и продолжаю объясняться:

— Я клянусь тебе, я никогда тебя не обижу. И никогда не сделаю что-то против твоей воли. И если ты хочешь, то наш брак будет исключительно понарошку, как ты выразилась. Я пальцем тебя не трону. Обещаю тебе.

Замолкаю, когда вижу, как она вдруг привычно воинственно вздергивает нос:

— Подожди, а как же уговор?

— Какой? — теряюсь.

Она хмурится:

— Ты же пообещал, — явно злится, — что как только выберемся отсюда, ты лишишь меня… девственности.

Ох, мать твою!

Глава 33. Мария

— Ты же пообещал, — злюсь я, — что как только выберемся отсюда, ты лишишь меня… девственности, — выпаливаю это и тут же губу прикусываю, сама себе дивясь, что вообще посмела подобное вслух повторить.

Да, еще ночью я всерьез решила, что идея эта неплоха и таким образом можно сразу двух зайцев убить: и Боре отомстить и от попыток родни снова меня женить избавиться, — но я ведь точно не собиралась вот так претенциозно требовать это, будто он прямо тут должен немедленно к исполнению приступить.

Ужас какой!

Запоздало роняю взгляд, успев заметить как у Бесо расширяются зрачки. И принимаюсь с преувеличенным интересом разглядывать стоптанный снег у нас под ногами.

Стыдно то как…

С другой стороны он сам напросился! Неча было открещиваться от меня так сразу. Ладно если сам с пьяных глаз ляпнул не подумав про жену и детей. Но я-то вообще-то успела свое предложение взвесить еще ночью!

Да, именно так. Когда поняла, что интересую его как женщина, то поняла, что мы можем быть друг другу полезны. Для меня это гарантия свободы! Что меня больше точно никто замуж отдать не попытается. А для него просто секс после долгой командировки, и судя по моим ночным открытиям, он и сам не против меня… взять. А раз ему без разницы с кем спать, то почему бы не помочь ближнему, как говориться.

Щеки еще сильнее гореть начинают, когда вспоминаю его вчерашний… интерес ко мне. Но что еще хуже — мое собственное поведение. Я правда попыталась соблазнить Беса?! Боже!

Ладно. Это все отцовская настойка! Сыграла с нами злую шутку.

Если честно, я думала, что после вчерашнего вообще ему в глаза смотреть не смогу. Слишком уж как-то все перевернулось с ног на голову.

Я ведь и когда проснулась, потому и сбежала, что было так странно… тепло… лежать вот так в его объятиях.

А он еще…

Сильный весь такой.

Огромный.

Во всех местах…

Ой, чтоб меня!

А я ведь собиралась делать вид, что ничего не случилось, однако мысль о нашей сделке из головы не выпускала. Но он тут же сразу давай мне угрожать, мол не будет ничего. В смысле?! Я ведь уже это… настроилась уже почти!

Так и продолжаю таранить взглядом заснеженную дорогу, чувствуя, как лицо горит от стыда. И вижу, как Бесо ближе ко мне шагает:

— Выходит ты всерьез это предложила? — его голос кажется каким-то другим.

Поднимаю взгляд, только чтобы убедиться, что он вообще всё еще со мной говорит.

Ну да. На меня ведь смотрит. Правда непривычно как-то…

— К-конечно, — отвечаю запинаясь. — Мы ведь… обсудили это ночью. Или ты передумал?

— Я думал, что передумаешь ты, — отвечает он.

— Чего бы вдруг? — фыркаю, стараясь казаться достаточно деловой. — Я в отличие от некоторых словами не разбрасываюсь даже под градусом.

Молчит бесконечные секунды. Смотрит мне в глаза так сосредоточенно, будто сказать что-то хочет.

— Маша, — взгляд сползает к моим губам, — ты хоть представляешь чего просишь? — спрашивает наконец, шагая еще чуть ближе ко мне.

— Ес-стественно, — я как-то по инерции отступаю, но нога попадает в припорошенную снегом колею, я поскальзываюсь, и… едва не падаю.

Но Бесо тут же подхватывает меня за талию и к себе прижимает. А я дышать перестаю снова оказавшись в его горячих объятиях. Жарко так, что мозги моментально начинают плавиться, воспроизводя смущающие обрывки воспоминаний о прошедшей ночи…

Темный взгляд Беса задумчиво блуждает по моему лицу, что становится совсем неловко, будто он насквозь меня видит и знает, о чем я сейчас думаю.

Еще эта его рука, что прижимает меня к мощному телу. Прямо как ночью.

И дыхание его так близко. Тоже как ночью.

А еще странное чувство внизу живота… Вот черт!

— От-тпустишь? — шепчу я, испытывая крайнюю неловкость продолжать стоять