Просто ещё один летний побег - Эрин Бренском

ко мне. Сильви закрывает глаза и танцует под музыку так, словно она здесь дома. Уверенная, точно знающая, кто она такая. Она говорит, что пытается найти себя этим летом. Спорю, ей не нужно искать себя. Она всегда была внутри, просто ждала момента, чтобы раскрыться.

Она пересекается с Миа и совладелицей «Соленых страниц» Джунипер, они заказывают воду и продолжают танцевать.

Да, она другая. Йен прав.

* * *

Бар наконец пустеет чуть за час ночи. Мы уже перевернули все стулья и приглушили свет. Снаружи разбиваются о берег волны, а во мне всё ещё бурлит энергия, хотя тело приятно устало после работы. И, естественно, я не могу перестать думать о Сильви.

Я выставляю последний чистый стакан за стойку и выхожу наружу, чтобы запереть двери. Сильви сидит на улице в одном из кресел, босоножки лежат рядом на земле, а пальцы ног выводят узор на песке. Её платье помялось после танцев, волосы растрепались, а цветка уже нет.

Увидев меня, она поднимает взгляд и улыбается так, словно сидит здесь уже прилично.

— Ты наконец-то закончил.

— Ждала меня? — спрашиваю я с удивлением.

— Саммер меня бросила, — бодро говорит она. — У неё завтра рано утром класс йоги, и ей нужно выспаться.

Я улыбаюсь и запираю дверь, пряча ключи в карман.

— Похоже на неё. А как же ты? Тебе разве не нужно выспаться?

— Да, только я привыкла обходиться малым количеством сна.

Вопреки своим словам, она зевает и рассеянно тянется к босоножкам, но промахивается. Ни секунды не колеблясь, я опускаюсь перед ней на колени, чтобы помочь. Я поднимаю одну из босоножек, и наши взгляды встречаются. Её брови сдвинуты к переносице, будто она не знает, как реагировать на то, что я хочу обуть её.

Мы оба не знаем.

И всё же я обхватываю её изящную лодыжку и надеваю обувь. Поставив её ногу обратно на песок, я беру вторую босоножку. Она протягивает мне другую босую ногу. Я беру её, проводя большим пальцем по подъему, наслаждаясь нежностью её гладкой кожи.

Воздух между нами заряжен током, мы оба молчим, пока я надеваю вторую туфлю.

Когда с этим покончено, она застенчиво улыбается, а я поднимаюсь на ноги. Я протягиваю ей руку, которую она принимает, и помогаю ей встать.

— Нормально доберёшься до дома?

— Я просто подумала, что мы могли бы пройтись вместе, — говорит она. — Если ты не против.

Я более чем не против.

Большую часть ночи я пытался договориться с самим собой и провести невидимую черту на песке между мной и Сильви. Но вот она стояла здесь, ждала меня, и в том, как открыто она проявляла свою уязвимость, было что-то такое, будто для неё это тоже в новинку, что ударило мне прямо в сердце.

— Я с радостью провожу тебя домой, — говорю я охрипшим голосом.

— Хорошо, — отзывается она. — Веди, горячий бармен.

Я стону от её «горячего бармена», а она хихикает.

Мы пошли рядом, легко, словно делаем это не в первый раз. Улицы теперь безлюдны, и звуки волн затихают по мере того, как мы отдаляемся от бара.

Она идет близко, не прикасаясь, но достаточно близко, чтобы я чувствовал, как её рука покачивается рядом с моей. Каждый нерв в моём теле вспыхивает от одного лишь ощущения её присутствия.

— Кэл, — говорит она. — Можно мне кое-что у тебя спросить?

— Смотря что, — поддразниваю я.

— Почему ты сказал, что я идеальная жена? И что именно ты имел в виду?

Я слегка спотыкаюсь на ровном месте, но тут же восстанавливаю равновесие.

Она ждёт ответа, поглядывая на меня на ходу.

Я смотрю на неё и поражаюсь, почему она сама не видит.

— Сильви, в тебе есть абсолютно всё.

Она замедляет шаг и слушает.

Я перевожу на неё взгляд и продолжаю:

— Твой бывший — идиот. Он никогда тебя не стоил.

Когда я это произношу, она пристально смотрит на меня и часто моргает.

Я останавливаюсь, и она тоже замирает, разворачиваясь ко мне лицом. Свет уличного фонаря и звезды озаряют её лицо. Её глаза находят мои и задерживаются.

Именно это меня и пронимает, так что я продолжаю.

— Ты умеешь слушать так, как никто другой на моей памяти. Ты замечаешь людей. И ты даёшь им почувствовать себя значимыми. Ты как свет в темноте. Радуга после дождя. Ты заставляешь улыбаться каждого, с кем говоришь. Даже Йена Блэка, который, между прочим, главный ворчун города. Ты очаровала человека, которого невозможно очаровать. Не знаю, как тебе удалось, но ты это сделала.

У неё перехватывает дыхание.

— Ничего себе комплимент, — тихо говорит она.

— Я говорю серьёзно. Я никогда не встречал никого, похожего на тебя. И этот кретин знатно тебя проворонил. Надеюсь, ты понимаешь. Ты идеальная жена. И мне паршиво от того, что они причинили тебе такую боль. Но я рад, что ты не вышла за него. Потому что он никогда не смог бы стать достаточно хорош для тебя.

Воздух между нами становится густым, а атмосфера — наэлектризованной. Она делает шаг ближе. Она так близко, что я чувствую запах кокоса от её шампуня или геля для душа.

Мои руки поднимаются, я обнимаю её и прижимаю к себе. Сердце бешено колотится о рёбра. Её губы приоткрываются от неожиданности. Я мог бы поцеловать её прямо сейчас.

Но тут она выдыхает, один раз качает годовой и едва заметно, печально улыбается. Она обвивает меня руками и крепко обнимает. Её руки крепко сжимают меня, и я притягиваю её к себе с такой же силой. От этого у меня практически выбивает воздух из легких.

Она прижимается щекой к моей груди, а я закрываю глаза, удерживая её ровно столько, сколько нужно, чтобы представить, каково — обнимать её так, будто она моя.

Но она не моя.

— Спасибо, — бормочет она.

— За что? — тихо спрашиваю я.

— За