Приключения Эллисон в Подземном королевстве - Кейтлин Морган Стунич

бросает на меня порочный взгляд через плечо, и я снова вспоминаю того Кролика, которого видела в замочную скважину маленькой дверцы, и его слова о том, что герцог — дикарь. Сейчас он и правда выглядит дикарём: на загорелой коже выделяются белые зубы, а в лунном свете рога отбрасывают причудливые тени на его лицо.

— Чтобы внести ясность: моя сестра запросто могла бы поскользнуться в кустах и упасть, и тогда она стала бы Алисой, невестой короля. Я права? — спрашиваю я, просто чтобы прояснить ситуацию. Может, меня и должно было бы беспокоить то, что я не единственная избранная. Но это не так. Скорее, я чувствую облегчение. Я не хочу быть спасительницей этого мира. Как я могу спасти мир, о существовании которого узнала всего несколько дней назад, если у меня не хватает сил даже на то, чтобы спасти себя?

— Был десятипроцентный шанс, что вместо тебя придет твоя сестра, — признается Лэр, оглядываясь на меня. Его серьги и волосы покачиваются в такт движениям. Из-за улыбки его лицо становится непроницаемым, и по нему невозможно понять, о чем он думает. Мне кажется, он из тех людей, с которыми невыносимо находиться рядом постоянно, — как Эдит.

Черт, этим парням было бы лучше, если бы вместо меня провалилась она.

Конечно, Эдит бы взбесилась из-за всей этой странной ситуации, но она бы и сама упала к ногам этих парней. Судя по тому немногому, что я успела узнать о короле, он был чертовски горяч. Она бы с радостью вышла за него замуж, особенно если бы это означало, что она станет королевой.

— Но если бы она это сделала, то с вероятностью в десять процентов смогла бы спасти Подземное королевство — в отличие от твоих тридцати пяти процентов.

— Тридцать пять процентов? — спрашиваю я, приподнимая брови. — Шансы не очень.

— Это были самые высокие шансы из всех, что могли быть у всех ныне живущих Алис, — говорит Лэр, замедляя шаг, чтобы поравняться со мной и близнецами. — Король попросил меня проверить все возможные источники предсказаний, и результаты были однозначны. Ну, настолько однозначны, насколько вообще может быть туманным запотевшее окно. Можно различить очертания и цвета, но никогда не знаешь наверняка, кто на тебя смотрит, пока не становится слишком поздно.

Мы долго смотрим, друг на друга, и я замечаю, что у него такие же глаза, как у меня, — нежно-голубые, как яйцо малиновки.

— Кто ты вообще такой? — спрашиваю я, и он приподнимает бледно-голубовато-русую бровь. Я пытаюсь подобрать слово, чтобы описать цвет его волос, но это так, же сложно, как и понять, кто он сам. — Фейри?

— А ты кто? — отвечает он с той же сардонической улыбкой на лице. — Алиса?

Я закатываю глаза и продолжаю идти, сосредоточившись на том, чтобы переставлять ноги. Вдалеке что-то кричит, издавая леденящий кровь вопль, словно предвестник смерти и расчленения. Кто-то там умирает мучительной, очень мучительной смертью.

— Может, ускорим шаг, Рэб? — предлагает Ди, и мужчина с кроличьими ушами вздыхает. На нём чёрный жилет, фиолетовая рубашка на пуговицах с закатанными до локтей рукавами, брюки в тонкую полоску и мокасины с сердечками на носках. Он выбрасывает очередную сигарету, встряхивается, как собака, и начинает таять. Его руки опускаются на землю, спина выгибается, сквозь одежду пробиваются густые пряди белого меха, а рот удлиняется, обнажая острые зубы.

Я всегда думала, что было бы чертовски круто увидеть или, черт возьми, стать оборотнем в реальной жизни.

Но глядя на уродливое тело Рэба, я уже не так в этом уверена. Я морщу, нос и делаю маленький шаг назад, когда он поднимается на ноги и отряхивает свою черную пятнистую шкуру. В холке он почти такого же роста, как я, а может, и выше.

— Подсадить тебя, Эллисон-которая-не-Алиса? — спрашивает Ди, и я поднимаю брови.

— А раньше такой вариант был? — спрашиваю я, стараясь не чувствовать облегчения от того, что мне предстоит прокатиться на спине зверя — на спине Рэба.

— Не такой уж и выбор, — рычит он, оборачиваясь и глядя на меня с хищной улыбкой, обнажающей зубы. Его кроваво-красные глаза смотрят прямо в мои, а теплое дыхание щекочет мне кожу. — Учитывая, чего это будет стоить моему достоинству?

— Он привлечет к нам других брандашмыгов, — объясняет Ди, когда я хватаюсь за его шерсть и чувствую, как близнец обхватывает руками мои бедра. Его пальцы приятно впиваются в мою кожу, напоминая о том, как хорошо, когда тебя вот так обнимают во время секса.

С трудом сглотнув, я позволяю ему подсадить меня на спину Рэба, ощущая под собой его крепкие, теплые мышцы.

— Самка брандашмыга? — спрашиваю я, и Рэб рычит, как мне кажется, в знак согласия. — Неужели все самки в Подземном королевстве изголодались по сексу? Я думала, там полно самцов… хотя, наверное, быть лесбиянкой здесь не сахар, да? Выбор невелик.

— Самки в Подземном королевстве сексуально агрессивны, в противовес суровым самцам из твоего мира, — объясняет Ти, и по тому, как расслабляются его плечи, я понимаю, что ему становится легче, когда он перечисляет простые факты. — Здесь ты увидишь много такого, к чему не привыкла. Подземное королевство и Верхний мир находятся в прямой оппозиции друг к другу. Когда баланс нарушается… — Он замолкает ровно настолько, чтобы Ди решил продолжить.

— Это приводит к катастрофическим событиям вроде Разлома. Вот почему мы потеряли большинство наших женщин — из-за того, как с ними обращаются в вашем мире. — Ди пожимает плечами, но он и половины всего не знает. У меня такое чувство, что всё, что эти ребята знают о моём мире, — это слухи и домыслы. — Если мы не приведём Подземное королевство в порядок, следующими будут ваши люди, и всё будет гораздо хуже, чем во время Разлома. Вы не просто увидите, как ваши женщины превращаются в мужчин, — вы можете вообще ничего не увидеть.

— То есть ты хочешь сказать, что если я не останусь здесь и не спасу Подземное королевство от… черт его знает, от чего я должна его спасти, то мой мир тоже пострадает?

Ти поджимает губы, а Ди усмехается.

— Если ты веришь в пророчество, то да.

Блядь.

Я вздыхаю, потому что знаю, что теперь мне придется слушать это дурацкое стихотворение. Я хочу попросить Ди прочитать его по дороге, но теперь, когда моя медлительная задница взгромоздилась на спину Рэба, он пускается бежать, и остальные мужчины следуют его примеру. Никто из них не отстает.

Боже.

Если бы я осталась здесь — и я говорю «если бы», потому что это точно не