Сыграем в любовь, или Фиктивная невеста - Юлия Обручева

Он поигрался с моей нижней губой и, когда я приоткрыла рот, скользнул в него языком и с напором принялся ласкать мой язык.

Сказать нет я так и не решилась. Потому что захотела посмотреть, чем закончится это «приключение». И потому что нетрезвый мозг мгновенно нашел мне оправдание: Катя сама выбрала исчезнуть из жизни Стамира. Значит, я могу делать, что хочу, и ничьи чувства меня не должны беспокоить.

Незаметно для меня мы переместились в спальню. Не успела я и глазом моргнуть, как Стамир освободил меня от «кимоно», которое с шелестом упало к моим ногам. И теперь шелк холодил мои ступни.

Остальная одежда на нас не задержалась. И я упала на мягкую постель. Босс не задержался, а я лишь отметила, что защиту он не надел.

Подумала воспротивиться, но по телу пошла приятная нега, отвлекаться от которой совершенно не хотелось. Поэтому, когда моих ключиц коснулись чуть прохладные губы, я обхватила руками его накачанные плечи и прикрыла глаза отдаваясь, неведанным мне ранее ощущениям.

Вскоре мы достигли пика, и потом я еще долго приходя в себя лежала на спине и смотрела в потолок.

— Мне надо встать, — прошептала я, почувствав, как меня немного мутит от пережитого, и коснулась разгоряченного тела Стамира.

— Мне надо встать, — прошептала я и коснулась разгоряченного тела Стамира.

Босс перевернулся на спину. А я, избегая даже смотреть в его сторону, уставилась на три белоснежные двери в стене напротив постели. И принялась гадать, какая из них ведет в ванную.

Выбрала среднюю и соскользнула с постели, встала на ноги. Теперь пол не шатался под ними. И направилась к намеченной цели.

— Окси! — резкий вскрик заставил вздрогнуть. — Что это?

Я остановилась и обернулась.

Стамир, приподнявшись на локте, рассматривал растекшееся на белоснежной простыне красное пятно.

Глава 35

Оксана

Смотрю в зеркало. Мои растрепанные волосы все еще собраны в прическу. Только теперь выглядит она неопрятно: мелкие пряди выбиваются из общей укладки и вызывают непреодолимое желание смыть с себя всю косметику и химию, которой меня украсили в салоне красоты.

Опускаю взгляд ниже, на талию, на бедра. И замечаю розовые капли на ногах. К горлу подкатывает спазм, внизу живота надрывно тянет.

Продолжаю рассматривать себя, пока не удивляюсь: я стою обнаженная и ничуть этого не стесняюсь. Чтобы это значило? Может, я уже стала девицей с низкой социальной ответственностью? Или это алкоголь так меня раскрепостил?

«Алкоголь!» — кричит мой внутренний голос. И я отдаленно, словно все происходит не со мной, понимаю, что напортачила. И сильно.

Теперь опять придется отсиживаться дома неделю. И в зеркало смотреть все это время будет тошно. Интуиция подсказывает, что себя я возненавижу не только из-за спиртного. Он лишь помог мне отпустить все тормоза и не дал сказать Стамиру «нет». Я знаю, что пожалею, но это будет потом.

А прямо сейчас я поворачиваю кран и становлюсь под душ.

Спустя, кажется, час или два, когда кожа на подушечках пальцев набухла и стала пощипывать, я снимаю с крючка полотенце и обматываюсь им.

Вода освежила голову, и мне становится неловко. Неловко стоять голой в чужой ванной, неловко выходить в спальню завернутой в полотенце.

Память услужливо подсовывает сцены нашей недавней страсти.

И мое лицо щиплет от стыда. Я знаю, сейчас мои щеки снова алые. И я жалею, что здесь не припрятано еще фляги с выпивкой. Все равно уже последствий не избежать, а выдержку мне брать неоткуда.

И я касаюсь подбородка, замечая, что то ли его кожа распарилась в воде, то ли начинается аллергическая реакция.

Вздыхаю и приоткрываю дверь. Выхожу в спальню и слышу раскатистый храп. Сердце, замершее в груди, оживает и колотится о ребра. Перевожу взгляд на кровать.

Стамир развалился по ее центру и спит. Из одежды на нем… ничего. Я впиваюсь взглядом в его обнаженный торс, и застываю на месте.

Куда мне теперь идти? Что делать?

Словно услышав мои мысли, жених просыпается. Осматривается и, ничуть не смущаясь своей наготы, вяло машет мне рукой на кровать.

Я окончательно тушуюсь, вцепляюсь в края полотенца и, одеревенев, продолжаю топтаться на месте.

— Окси, давай, идем ко мне, — проговаривает он сонным голосом.

Я все еще стою на месте, не в силах сделать шаг.

— Ну что ты как не родная, — бурчит он себе под нос и поворачивается на бок. А я пялюсь в упругую офигенную задницу и чувствую, как полыхают мои щеки.

Потом медленно приближаюсь к краешку кровати и присаживаюсь. В ответ снова долетает раскатистый храп. Я смелею и ложусь, не снимая полотенца. А потом натягиваю одеяло до самого подбородка.

И проваливаюсь в темноту.

— Окси! Окси! — раздается вопль, выдирающий меня из сна.

Я подхватываюсь и инстинктивно вцепляюсь в одеяло, да так сильно, словно у меня его сейчас собирается отнять банда гопников.

— Окси! — теперь я узнаю голос Стамира и интонация его мне не нравится.

— Что? — едва слышно произношу я и чувствую, что губы мои отекли и почти не шевелятся.

— У тебя же аллергия на бухло! Почему ты вчера напилась? А, Окси?

Я тяжело сглатываю и стараюсь не думать, какой меня сейчас видит Стамир.

— У тебя же контракт! Работа! Как я теперь тебя такую покажу парт… Да хоть кому тебя такую показать нельзя! — восклицает он и всплескивает перед моим носом руками.

А я отстраненно констатирую, что нервы у него ни к черту. Предложить успокоительное? Или не мелочиться и сразу противотревожное?

Но вместо всего этого произношу другое.

— Через неделю все пройдет.

— Через неделю! — снова жених повышает голос, и я слышу нервное грохотание его шагов по полу.

— У себя дома отсижусь, никто не увидит меня такой, — продолжаю бормотать.

Губы еле шевелятся. Черт! Значит, отекли сильно и сейчас я похожа на ту