Сыграем в любовь, или Фиктивная невеста - Юлия Обручева

— Возраст, что тут поделаешь… — проронила я, разглядывая паутинки глубоких морщин на лице санитарки.

— Пустое! — резко махнула она рукой. — Посмотри на меня, скажешь, что мне 70 скоро?

— Не-а, — закачала я головой, ничуть не кривя душой.

Игнатьевна в нашем отделении была вечным двигателем и самым неунывающим сотрудником. Шум и движ, которые она создавала, маскировали не только ее возраст, но и слегка деспотичный нрав.

— Вот! За собой следить надо и на юга ездить. И все будет.

— Вы меня почти убедили, — я напоследок улыбнулась.

Решила, что светский ритуал выполнила: поговорила с коллегой, — и поспешила к своей цели.

Я быстро пересекла отделение, вышла на лестницу и спустилась вниз. Поворот налево, и я оказалась в недоступной для пациентов части больницы — в лаборатории. Приоткрыла дверь и, увидев копну рыжих кучеряшек, выглядывающих из-под колпака веселой оранжевой расцветки, шагнула внутрь помещения.

— Натусик, привет! — я смущенно улыбнулась.

И в самом деле, ощущала я себя неловко. Никому, кроме заведующей, ничего не сказала, просто исчезла. А сейчас, как понадобилась помощь, объявилась.

— Оксана! Нашлась пропажа! — лаборат положила на стол автоматический дозатор, которым отмеряла количество реактива, и уставилась на меня. — Выглядишь не очень.

Глава 39

Оксана

Обратный путь до машины с водителем я прошла не чувствуя под собой ног. В голове нещадно пульсировало, а все органы чувств словно отключились. Сквозь кокон, который напоминал состояние депривации, даже не смог пробиться громкий голос Игнатьевны, догнавшей меня почти на выходе из отделения.

Лишь краем глаза я заметила бодрую фигуру со шваброй и поспешила в лифтовую. Нажала на кнопку и шагнула в кабину лифта, едва тот раздвинул свои двери.

Нажала кнопку первого этажа и под неодобрительный взгляд пассажирки отвернулась к двери.

На самом деле, можно было спуститься и по лестнице. Второй этаж как-никак. Но сейчас некий внутренний страх толкнул меня поскорее скрыться с глаз шустрой санитарки, пока я не сказала чего-нибудь лишнего. Или не психанула и не нагрубила ей.

Лифт дернулся и остановился. Раскрыл свою пасть, и я поспешила на выход. В спину мне долетело недовольное ворчание.

— Совсем молодежь обнаглела! Один этаж пешком пройти ленится!

Голос за спиной был настолько ворчливым и гротескным в своем недовольстве, что я чуть улыбнулась и вдруг поняла, что ноги мои больше не ватные. И кокона, поглощающего все шумы, вокруг меня тоже больше нет.

Значит, Женя не заметит изменения в моем состоянии. И я смогу хранить свой секрет столько, сколько потребуется для принятия решения, что со всем этим мне делать.

На самом деле, я боялась одного — реакции Стамира. Отцовству он будет не рад, тут я была уверена. Просто потому что еще не встречала молодых мужчин, желающих взвалить на себя тяжкую ношу внепланового родительства.

Конечно, Стамир другой. Он богат. И широко известен в своих узких кругах. Но это играет против меня. Он тем более не захочет этого ребенка. Да еще от меня.

«Эмилия!» — образ будущей бабушки разрядом тока прошелся по нервам. Хоть я и попыталась прогнать все мысли о том, что скажет моя фиктивная свекровь, но мозги мгновенно нарисовали самые презрительные гримасы пожилой леди. А в ушах, резонируя и оглушая, раздались едкие и резкие, словно удары, эпитеты, которыми она меня наградит, стоит мне рассказать ей о своем положении.

Я поежилась, то ли оттого, что воздух в парке зябко хватал за плечи, то ли потому что внутренности превратились в ледяной ком и теперь он пробирал каждую клетку моего тела.

И я впилась взглядом в калитку металлического забора, окружающего больничную территорию, и ускорила шаг.

— Быстро вы справились, — Женя открыл дверцу, едва я приблизилась к автомобилю. — Прошу!

Он подождал, пока я нырну внутрь теплого и уютного салона. Занял водительское кресло и включил зажигание. Мотор ожил, и легкая, едва уловимая вибрация пошла по моим ногам.

Удивительно, но вместо того, чтобы раздражать, она, словно это был легкий массаж, сняла напряжение. Когда мы подъехали к дому, от нервозности не осталось и следа.

А может, все гораздо проще: в какой-то момент, когда мы уже подъезжали к дому, я поняла что мне делать.

Как бы Стамир с Эмилией ни отреагировали на ребенка, я его оставлю. Он будет моим и только моим!

Это решение бальзамом пролилось на сердце и успокоило мою паникующую душу. Когда Женя припарковал машину у входа, я вышла из нее и словно ни в чем ни бывало вошла в дом.

Теперь надо дождаться возвращения Стамира и поговорить с ним, как я и планировала утром начистоту. Сначала об его отношениях с Катей. А потом, если все пойдет гладко, рассказать о ребенке.

В конце концов, скрыть эту новость от него будет не честно.

Хоть мне и казалось, что я спокойна как удав, на самом деле я безостановочно ходила из угла в угол и нервно теребила волосы.

И мое настроение менялось каждые несколько минут. То мне казалось, что все будет хорошо и Стамир ребенка примет. То я была уверена, что он ему даже обрадуется. А в следующий миг каменела от мысли, что он заберет ребенка, а меня выбросит, как использованный инкубатор.

Поэтому кружащаяся все это время в фоновом режиме мысль, что мы ему будем просто не нужны, вдруг показалась оплотом покоя. И я, уцепившись за нее, попыталась вернуть себя в реальность.

«Несколько дней беременности, а я уже в неадеквате», — я едва не заломила руки от очередного витка тревожных мыслей и двинулась прочь из своей комнаты.

«Выпью-ка чая на кухне и пойду в рабочий кабинет Стамира ждать его возвращения!»

Я выпила целых три чашки ароматного чая, закусила маленьким круассаном и направилась в кабинет. Опустилась в кресло, уставилась в окно и принялась ждать. Минуты проходили за