Сыграем в любовь, или Фиктивная невеста - Юлия Обручева

А Оксана так и не дала повода обвинить или заподозрить ее в воровстве или шпионаже.

Нужно что-то сделать!

Спровоцировать.

А если не получится, просто обвинить в краже.

Мысли, как это сделать, одна гаже другой, проникали в голову и не отпускали.

На душе становилось все противнее. Но бизнес сам себя не спасет. И никто, кроме меня, не сможет справиться с проблемами, которые я себе же и создал. Поэтому долой чувства и эмпатию! Небоскреб превыше всего!

Неожиданно Оксана мне сама помогла.

Едва я открыл дверь в холл, как уловил знакомый аромат моего любимого с детства блюда.

От запаха мгновенно разыгрался зверский аппетит. Захотелось громко позвать Окси и гротескно воскликнуть: «М-м-м, чем это здесь так вкусно пахнет?»

Но я подавил в себе этот порыв. Не время изображать счастливчика — таким сценам место только в сериалах. И, не убирая маску безразличия с лица, я принялся снимать обувь.

Но все равно продолжил привычно прислушиваться, не зазвучат ли шаги, и отслеживать краем глаза когда мелькнет поблизости моя «суженая».

И Окси не заставила себя ждать. Стоило мне раздеться, как она возникла в дверном проеме и все мои мысли как ветром сдуло. В голове остался один сумбур.

Девица тем временем скованно, с напряжением в голове пригласила за стол.

Объяснила, что пытается всерьез войти в образ и приготовила традиционное болгарское блюдо.

«Надо же, ведет себя, как и подобает хорошей невесте, — хмыкнул я про себя. — Может, поездка пройдет нормально и без моего шантажа?»

И тут же себе ответил, что рисковать бизнесом нельзя. Поэтому задумку стоит исполнить во что бы то ни стало.

Глава 42

Оксана

Стамир пулей вылетел из кабинета и со всего размаха захлопнул дверь. От удара мелкие стекляшки на люстре зазвенели, а в углу зашуршала осыпавшаяся штукатурка.

На подкашивающихся ногах я дошла до кресла рядом с рабочим столом и рухнула в него. Адреналин, затопивший все тело во время разговора, закончился. На смену бодрости и предельной концентрации пришла вялость и заторможенность.

Я уставилась в одну точку перед собой: на выдранную, не иначе, ураганом ветку клена за окном. Рана на стволе дерева уже потемнела. Пройдет несколько лет, и она затянется молодой корой. О потере ничто не будет напоминать.

Смогу ли я так же легко заживить рану на своем сердце? Жестокие слова Стамира острой бритвой исполосовали его в ошметки.

«Оксан, будь проще, — всплыли в памяти слова сестры. — Не ищи родственную душу там, где ее быть не может. У мужиков ее нет априори».

«Ни у одного?»

«Они все бездушные твари!» — резко выдохнула Катя и замолчала.

«И как тогда жить, как отношения развивать? А любовь?» — Как же наивно звучали эти мои слова!..

«Никак. Оксана, ты как с другой планеты… Использовать! А еще… ненавидеть!»

Я тогда отнесла эти слова сестренки на юношеский максимализм, который у нее так и не закочился со вступлением в совершеннолетие.

Сейчас, после лжи Стамира, я начала ее понимать!

Во мне вспыхнула искра ненависти и принялась поедать меня изнутри. Захотелось отомстить. За все. И особенно за ложь. Циничную и подлую.

«Бесплоден он! Вот же мерзавец!» — боль пронзила губы, и теплая струйка потекла по подбородку. Коснулась его рукой и опомнилась, лишь когда увидела на ладони красные разводы от крови. Уже много лет я не закусывала губы до крови… И сейчас не повод возвращаться к этой привычке.

Катя права, мужчин надо использовать. И ненавидеть. Только тогда в жизни все будет хорошо.

«Ни один из них не нанесет мне больше таких ран. Ни один! Будь ты проклят, Стамир Огнев!»

Самовнушение помогло отпустить внутреннюю боль и вернуло немного сил. Теперь я была в состоянии встать и с невозмутимым видом вернуться в столовую или другую часть дома, где могу встретить этого мерзавца.

Голода не чувствовалось, но все предыдущие дни я почти не ела, и теперь, хочется мне или нет, надо идти ужинать. Ребенок не должен пострадать из-за того, что его отец — эталонный мерзавец!

И без того в груди замирает от одной мысли, какие нервные дни у меня были сразу после зачатия. Сначала я отпустила тормоза и, назло непонятно кому, напилась. Потом испугалась реакции организма на алкоголь. А теперь Стамир и вовсе вышиб у меня почву из-под ног.

Только бы все это не повредило моему ребенку в будущем. Только бы все обошлось!

И я услышала свой тяжелый вздох.

Выполню условия договора, заберу деньги — сейчас они мне пригодятся — и исчезну из поля зрения мерзавца навсегда! Вернее, он потеряет ко мне интерес и мне даже не придется от него прятаться.

Я вышла из кабинета. В коридоре и в гостинной было темно. Почти наощупь добралась до столовой и нажала на выключатель. Яркий свет озарил комнату, и я направилась к холодильнику и принялась изучать его содержимое.

Есть совершенно не хотелось.

«Но мои желания сейчас отходят на второй план. Я несу ответственность не только за себя!» — И я решительно вытащила пакет с овощами с нижней полки и через несколько минут принялась строгать себе салат.

Австрия, Вена. Три дня спустя.

Маленький, на двадцать пассажиров максимум, частный самолетик приземлился в аэропорту Вены с опозданием.

Все время полета я ждала этот момент и сейчас чуть успокоилась. Появилась надежда, что изнуряющая тошнота, терзавшая меня в воздухе, прекратится на твердой земле. И белоснежному салону самолета не грозит познакомиться с моим скромным завтраком.

Едва самолет остановился, я отстегнула ремень безопасности, бросила взгляд в иллюминатор и, ничего, кроме серой взлетно-посадочной полосы, не увидев, поспешила встать.

Пол подо мной покачнулся, и я ухватилась за спинку сидения.

— Будь осторожнее, дорогая, — Стамир твердой рукой поддержал