Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Это должно помочь, — задумчиво говорит Даниэль, сидя на корточках и рассматривая кувалду. — По крайней мере, я надеюсь… Попробовать выбить ею дверь? Если я и смогу выбраться, то только так. Ибо окна здесь нет.

Даниэль резко поднимается на ноги, подходит к двери, внимательно осматривает ее сверху до низу, встает напротив выхода в паре-тройке шагов от него и через пару секунд с громким криком резко бьет кувалдой по двери немного ниже дверного замка. Мужчина видит, что она немного прогибается и бьет по ней еще пару-тройку раз, понимая, что сможет легко сломать эту старую, хлипкую дверь, если он очень постарается. Таким образом Перкинс еще пару-тройку раз с громким рыком бьет кувалдой по двери. Он делает это так ожесточенно, будто это его самый главный враг. А в какой-то момент мужчина со злостью бьет по прогнувшейся двери ногой и дубасит по ней кувалдой еще несколько раз до того, как она наконец-то открывается. Даниэль отбрасывает кувалду в сторону, хватает с собой нож, кладет его во внутренний карман своей куртки, выбегает из комнаты, быстро смотрит во все стороны и в конце концов решает бежать налево.

***

Незадолго до того, как к Даниэлю вернулась память, Эдвард начинает постепенно приходить в себя после жесткого избиения Юджином. Он бы и дальше продолжил бороться с ним, но сильный удар по голове на некоторое время лишил его ориентации и возможности двигаться. Сейчас МакКлайф-младший уже может шевелить всем телом, хотя и делает это медленно. Он осторожно принимает сидячее положение, прислоняется спиной к обшарпанной стене и мертвыми глазами осматриваясь вокруг себя, тихонько постанывая от боли в затылке, слегка задрав голову к верху и пытаясь дышать как можно глубже.

На его лице очень много крови, ссадин и небольших синяков. Волосы сильно взъерошены, а практически все тело страдает от адской боли, которую тот терпит достаточно стойко благодаря достаточно высокому болевому порогу. Одежда тоже сильно пострадала во время борьбы с Юджином: старую потертую голубую джинсовую куртку, в которой он и так проходил большую часть своей жизни, можно выбрасывать на помойку, потому что она сильно порвана, темно-синяя майка тоже не уцелела, черные ботинки покрыты грязью, а светло-голубые джинсы порваны на коленях и испачканы по краям.

— Ох, я похож на бездомного … — спустя одну или две минуты тихо стонет Эдвард. — Одежда порвана… Джинсы и ботинки грязные… Черт… Еще и башка болит…

Эдвард сильно морщится, приложив руку ко лбу, задрав голову к верху, прислонившись затылком к стене и согнув одну ногу в колене.

— Твою мать… — тихо произносит Эдвард. — Впрочем, не важно…

Эдвард бросает взгляд на закрытую дверь и слегка хмурится.

— Блять, этот ублюдок запер меня. Только не это!

Мысленно собирает всю волю в кулак, Эдвард медленно поднимается на ноги, добирается до двери и пытается открыть ее, потянув на себя и оттолкнув от себя.

Глава 18.6

— Черт, заперто! — восклицает Эдвард и качает головой, начав довольно тяжело дышать. — Черт! Черт! Черт! Нет! Я не могу позволить этому больному ублюдку выиграть! Нет! Это несправедливо ! НЕСПРАВЕДЛИВО!

Эдвард руками бьет по двери несколько раз и соприкасается с ней лбом, начиная все больше нервничать от того, что ничего не может сделать для того, чтобы спасти себя и помочь Кэссиди.

— Ох, надеюсь, парни свалили отсюда… — выражает надежду Эдвард. — Я не хочу, чтобы они пострадали. Не хочу…

Эдвард уставляет мертвый взгляд на дверь, опираясь на нее локтем и приложив к ней ладонь.

— Лучше я буду страдать заслуженно, чем позволю им подвергать себя опасности. Я не могу позволить им быть втянутыми в это дело. Если эта падла хочет, то пусть он разбирается со мной. А тронет их хоть пальцем – разорву на части.

Эдвард снова соприкасается лбом с дверью на пару секунд, медленно поворачивается к ней сначала боком, а потом – спиной, запускает обе руки в волосы и быстро скатывается вниз, согнув ноги в коленях и спрятав в них лицо, пока его глаза все больше увлажняются из-за слез.

— Мне очень жаль, парни… — дрожащим, полным отчаяния голосом произносит Эдвард. — Простите меня за все … Не обижайтесь, если что-то было не так… Я нахожусь здесь заслуженно… Если вы сбежали отсюда, то, пожалуйста, больше не возвращайтесь сюда. Никогда . Здесь вы встретите свою верную гибель… Вы должны жить. Должны… Я не хочу, чтобы вы погибли…

От осознания безвыходности ситуации Эдвард все больше сдается. У него уже нет надежды на чудо и внезапное спасение. Он совсем один. И ему страшно. Нет, не быть одному. А умирать . Оставлять тех, кого он так любит. Знать, что кто-то будет лить слезы и скорбеть по нему, когда все узнают о его гибели. Думая об этом, мужчина чувствует, как больно сжимается его сердце. Как в груди что-то давит и не дает ему нормально дышать. Как на глаза наворачиваются слезы, которые он едва сдерживает. МакКлайф-младший закрывает лицо руками и пальцами больно оттягивает волосы, в какой-то момент все-таки дав волю эмоциям и позволив себе пустить слезу, пока никто этого не видит.

— Черт, я реально не смогу справиться с этим один, — тихим, низким голосом говорит Эдвард. — Да, я должен был заставить парней уйти отсюда… Но… С их помощью мне было намного легче противостоять этому больному ублюдку.

Эдвард бросает взгляд на свои руки, которые сильно трясутся от напряжения.

— Мне нужна чья-то помощь… — Эдвард тихо шмыгает носом, чувствуя себя словно маленький, беззащитный ребенок, который потерялся среди кучи незнакомых людей. — Я не хочу умирать… Блять… Я не хочу сдаваться! Мне страшно… Страшно быть здесь одному… Я хочу, чтобы кто-то был рядом…

Еще несколько секунд Эдвард оттягивает волосы и пустыми глазами рассматривает полы, довольно тяжело дыша. А потом он чувствует какое-то странное чувство в груди. Нет, не боль или чувство, что ему не хватает воздуха. Это что-то теплое и приятное . Дающее надежду, веру и энергию… Мужчина не сразу понимает, что во внутреннем кармане джинсовой куртки, расположенный как раз на груди, лежит позолоченный