Повелитель Лжи - Даниэль Зеа Рэй

Теперь же Гронидел в глазах всех проходящих мимо людей-ошони превратился в обычного зальтийского дера.

Принц расправил плечи и принял надменный вид. По крайней мере, Марго приказала своим девицам принести Грониделу самые дорогие одежды из лавки местного портного. Благодаря их выбору принц выглядел зажиточным представителем делегации, которого охраняла группа инайских воинов с Галлахером во главе.

Зальтийская дева-воительница Обринь держалась от остальных поодаль, будто чувствовала, что попадаться лишний раз Грониделу на глаза не стоит. Он безуспешно пытался отделаться от нее в Драмаре, пока она всеми силами убеждала, что без ее помощи им не справиться. Девчонка была вхожа в сопротивление и знала расположение тайных порталов в подземельях разных городов Великого континента. Принц понимал, что помощь такого проводника может оказаться бесценной. Да и Галлахер при упоминании девицей имени Фейрана явно преисполнялся к той доверием.

Несколько раз Гронидел пытался выяснить у Обринь, не виделись ли они с ней прежде, и по искреннему недоумению в глазах от странного вопроса, который принц то и дело повторял, понимал, что девушка не врет. Она не помнила ни их встречи в Солнечном городе год назад, ни собственной смерти, которую только на его глазах пережила дважды.

Могли ли существа, что называют себя Роем, сделать подобное с ее сознанием и вычеркнуть из него определенные части жизни? По всему выходило, что и на эти фокусы «создатели всего сущего» были способны. Одно цеплялось за другое, и выводы о том, что Рой способен полностью изменять личности своих подопечных, тревожило принца. Сегодня он говорил с Обринь, а завтра девчонка могла назваться другим именем и верить, что прожила совершенную иную жизнь.

Если Рой способен на такое, зачем они сохраняют воспоминания своим подневольным? Могли бы стирать их все и не иметь проблем с теми, кто за что-то борется.

Чем больше принц размышлял о Рое и порабощенных фейцах с народом мира маны, тем больше вопросов у него возникало. Одинелла и Галлахер сказали, что Рой и гайнбрады – одни и те же существа. Знала ли Одинелла, что Рой прибыл из прошлого, а гайнбрады – их же народ, только из будущего? Что на самом деле нужно этим «безымянным» и почему они сошлись на поле сражения в мире маны?

Мимо прошли городские охранники. Парочка юнцов в синей форме воителей ошони с широкими складками ткани на штанах и воротниками-стойками на узких рубахах смерила взглядом путников. Они уже были готовы остановить всю группу, чтобы расспросить о том, что те делают в Сантияре, как впереди один из деров-ошони широко раскинул руки и заголосил на языке красноволосых:

– Друг мой, а я везде тебя ищу! Куда тебя завели эти инайские простофили? Пойдем! Выпьем в хорошем месте и обсудим наши дела!

Городские охранники повернулись к кричавшему и, очевидно, признали в мужчине-ошони знакомого. Они синхронно поклонились ему и пошли прочь.

Гронидел и Галлахер переглянулись. Незнакомец не отличался высотой роста, однако вполне мог гордиться толщиной косы ярко-красных волос. Перекинутая через плечо, она достигала его бедра и кисточкой билась о колено при ходьбе.

Темные раскосые глаза незнакомца грозно прищурились, оценивая высокую зальтийскую воительницу. Бордовые брови сошлись у переносицы, а узкие губы изогнулись не то в радостную, не то в вымученную улыбку.

Обринь не растерялась и сложила руки на объемной груди, надменно глядя на него практически сверху вниз.

Мужчина хмыкнул и на вполне приличном зальтийском задал вопрос:

– Прекрасная дева замужем?

Обринь опешила и заморгала, теперь уже в недоумении глядя на нахала.

– Да? Нет? – снова заговорил он. – Или ты пока не определилась, что мне ответить?

Со стороны эти двое смотрелись как карлик и великанша. И казалось, что великанша сейчас проедется карлику по лицу.

– С какой целью спрашиваешь? – насупилась Обринь.

– С самой что ни на есть приземленной, – хмыкнул он.

– Зря, – в один голос произнесли Галлахер и Гронидел, наблюдая за сценой со стороны.

Обринь долго не думала. Сжала кулак, занесла руку для удара и… промазала! Мужчина-ошони играючи отклонился в сторону и увернулся. Ловко взмахнул ногой и устроил Обринь подсечку. Та припала на одну ногу, силясь сохранить равновесие, но нахал снова поддел ее стопой, обутой в мягкие тапочки. Мгновение спустя высокая и сильная девица оказалась в объятиях ушлого и весьма наглого ошони.

Обринь от злости зарычала, а мужчина рассмеялся.

– Может, я и ниже тебя ростом, но талантов, чтобы тебя удивить, у меня хватит, – победоносно заявил он.

Обринь пришла в жгучую ярость и попыталась ударить противника лбом по носу. Тот вновь играючи увернулся и выпустил жертву из объятий. Не удержавшись на ногах, воительница плашмя рухнула на брусчатку и застонала, хватаясь за саблю.

– Не вздумай! – серьезным тоном предупредил ее соперник, обводя рукой людей вокруг, застывших, чтобы посмотреть представление. – Я – уважаемый дер, троюродный брат королевы Марьям. А ты – зальтийская простолюдинка, пусть даже и очень красивая. Если мои слова задели тебя, – он прижал ладонь к сердцу, – не таи обиду. Ошони – самый искренний народ на Великом континенте. Говорить то, что у нас на уме, – дань уважения к собеседнику.

В умении ошони рубить правду в лицо Гронидел не сомневался. Вспомнилась Теми, что могла несколькими фразами уничтожить и противника, и близкого человека. Ее роман с Тихим Шепотом длился очень много лет. Когда он наконец сделал ей публичное предложение руки и сердца, она во всеуслышание заявила, что слишком долго нарабатывала свою свободу от мужчин, чтобы в итоге попасть в плен одного из них. И ему, как ворожею и ее любовнику, стоило это выяснить перед тем, как публично попадать впросак.

После тех слов Тихий Шепот покинул Небесный замок, а Теми побежала следом. Все слышали, как она молила простить ее за решение. За решение, но не за слова, произнесенные прилюдно. Он простил ее. Через год. Долгий год, что она таскалась за ним тенью.

Ни Теми, ни Тихого Шепота давно рядом нет. И на пиру в Небесном замке им больше не бывать…

Встряхнув головой, Гронидел прогнал грустные воспоминания о прошлом и обратил взор на Обринь. Она явно боролась с гневом, чтобы не наломать дров.

Дер протянул ей руку, чтобы помочь встать, но она не приняла ее. Поднялась и отряхнула одежду от вездесущего золотого песка, принесенного ветром с пляжа. От этого проказника Сантияр не спасал ни лабиринт улиц с оградами из камней, ни высокие туи, посаженные вдоль изогнутых линий городских дорог, ни метлы горожан, то и