От любви до пепла - Анель Ромазова

— Еще месяц назад. Знал бы, что ты приедешь, дождался.

— А что нам мешает отметить? Вези Ляльку за платьем, а я к риелтору смотаюсь. Деньги есть? — интересуюсь, как бы между прочим.

— Отвали, — на задорном смешке отпечатывает Мот.

* * *

Поездка по загруженным магистралям без кондиционера в дребезжащей «Хонде», которая и четыре года назад разваливалась, а с легкой руки Матвея превратилась в конкретный хлам — оказываются сущим испытанием для, изнеженной европейским комфортом, нервной системы.

Хоть сейчас эту рухлядь на металл сдай — много не выручишь. Кое — как доезжаю до автосалона, в надежде, что из — под капота не полыхнет синим пламенем. Как можно умудриться так тачку запустить? Я уже молчу что в салоне бардак. Бутылки, ноты и Лялькины шмотки всех сезонов.

Оформляю на Мота серую «Камри» и, пока готовят страховку и все документы, иду в ближайший супермаркет, купить воды. Жара стоит апокалипсическая, асфальт плавится вместе с мозгами.

Смотрю на бутылки, окованный странными размышлениями по поводу ценовой политики бутылки за 60 и за 270. Полюбому набраны из одного крана. Схерали такая разница?

Чувствую, как в спину мне тычется что-то мягкое. Пару раз смаргиваю и поворачиваю голову, натыкаюсь взглядом на барышню, упирающуюся мне в лопатки своими буферами...

— Не подскажешь, — сисястая хлопает глазками, даже не думая отстраняться, не смотря на то, что места вокруг дохрена и больше. — В этих сливках много белка? — тыкает наманикюренным пальцем на полку выше и закусывает пухлую нижнюю губу.

— В душе не. кхм...Представляю, — откровенно обвожу вот эту взглядом, не испытывая ничего, кроме пресного привкуса на языке. — Могу подсказать точно, где есть много белка, — недвусмысленно хамлю и намекаю на сперму, что не вызывает у сисястой ни грамма смущения. Мой прокол совершенно точно расценивают, как приглашение, опуская взор на ширинку.

Скорее всего, отличная шлюха, и качественный секс гарантирован, но по какой-то причине тупое совокупление уже не вставляет. Приелось, наверно, и стало всего лишь способом снять напряжение. А сегодня я максимально расслаблен. Снимаю баллон со сливками, до которого она не может дотянуться, и сую в руки.

«Ты пролетаешь», — все, что успеваю подумать, натыкаясь поверх ее головы на девушку с темными волосами, убранными в высокий хвост, в коротком хлопковом платьице.

Эффект неожиданности срабатывает лучше всяких похвал, я одурманен этой ходячей красотой. Когда встречаемся глазами, немного охуеваю от того, насколько они у нее насыщено-синие. Цвет такой, что создатели линз позавидуют. Молодая свежая. Губы восхитительно малинового оттенка. Высокая и стройная. Особенно поражает ее узкая талия. Такое впечатление, что ладонями обхватишь, и они сойдутся, при этом грудь и задница прям эффектно выделяются. Ноги не просто длинные, они бесконечные.

Охуенная девочка. Никак, моя ожившая фантазия из снов воплотилась в реальность. Брюнетка, причем, натуральная. Блондинок я неким внутренним отбором не перевариваю с их смазливостью.

А эта сочная и породистая. Двести из ста моих предпочтений.

Красавица пристально вглядывается в полку с детским питанием, пока я ее досконально взглядом облизываю.

Ей лет двадцать, не больше.

Или?

Да, или нет.

Навернувшиеся домыслы, подстегивают — разузнать о ней все. Чем занимается. Есть ли у нее парень. И самое необычное — это ощущение, что уже видел ее. Хорошая память на лица, но такую я бы точно запомнил. И, скорее всего, попробовал бы.

Что-то в ней есть интригующе — притягательное. Ее плюсовая благородность тянет магнитом все мои порочные минусы.

Как на привязи, следую за тонким ароматом духов. Опережаю на кассе грузную тетю и становлюсь за спиной.

Подхватываю из атмосферы не типичную для меня стезю — позаигрывать. Как-то так. Как облаком, окутывает сентиментальной придурью.

Шоколадная россыпь родинок на сливочной коже. Пожираю визуально пломбирную благодать, что перед самым носом вертится. Очень близко, но не притронуться.

Дую ей на шейку и гоняю непокорный завиток, выбившийся из прически. Красивая смахивает его пальчиком.

Ну же, повернись.

Сжимает перед собой корзину крепче.

Да, ладно, чувствуешь же.

Снова ласкаю ее дыханием. Кожа покрывается крупными мурашками. Пиздец, каких усилий стоит, к ней языком не притронуться. Всего — то чуть голову опустить …

Кто ты милая? Я тебя себе хочу.

Касаюсь кончиком носа ее волос и миндальным запахом рецепторы радую. Пищат, сука, как дети, хапанув сладости. Благо, толкучка сзади и узкий проход между кассами, позволяют без палева проворачивать вольности.

Но все прекрасное заканчивается. Подходит ее очередь. Красавица ставит корзину на ленту. Роняю на глаза темные очки до того, как она оборачивается. Ставлю бутылку воды совсем рядом и «не нарочно» задеваю ее кисть. Из губ девушки слетает затяжной выдох. Естественно, списываю ее волнение на свой счет.

— Карта, или наличные? — звучит уставший голос кассирши.

— Карта. а подождите. здесь другая сумма, по ценникам было 970, а вы насчитали больше тысячи, — даже от голоса ее вставило. Приглушенный, но звучит с вызовом. С тем же, что и во взгляде. Автоматически проецирую, как он хриплыми нотками разбавляется, ни после сна, разумеется.

Девчонка мельтешит глазами по табло и тормозит с оплатой.

— Ценники старые, поменять не успели, — монотонно, как заезженная пластинка поясняет кассирша.

— Делайте отмену я… — запинается, потому что я прикладываю свою карту и оплачиваю. На что следует гневный выпад, вместо «спасибо».

— Вы зачем это сделали. Я что нищая, — красотка фыркает в мою сторону, и не забрав покупку, с гордой осанкой идет к выходу.

Охренеть! Какая важная фифа.

По быстрому рассчитываюсь за воду и сгребаю ее пакет. Догоняю, когда она уже спускается с крылечка.

— Пакет возьми, — командую немного грубовато. Она окатывает с ног до головы возмущенным осмотром, едва — едва не с пренебрежением.

— Спасибо, не надо, — отшивает ледяная королева.

Так откровенно меня еще никто не принижал. Благодарить ее, видимо, не научили. Вот и делай добро после этого.

Ловлю за руку и нахально заставляю взять. Сам не соображаю, каким макаром оказываюсь совсем рядом с ее губами.

Срываю взбудораженный вздох вместе с поцелуем. Только ее кулачки, у меня на груди, дистанцию между телами сохраняют.

Это, можно сказать, самый целомудренный засос в моей жизни. Но, по количеству химикатов, самый перенасыщенный. Аномально воздействуя, буквально, спаивает с ее мягкостью на пару секунд. Которые, сука, все тикают, вместо того, чтоб замереть. Молния шарахает по позвоночнику, а вслед за ней дрожь пролетает.

Отрываюсь резко, пока еще руки под контролем могу сдерживать. Не такой уж я и маргинал, девушку в общественном месте порочить.

— В расчете, — произношу, а сам под