От любви до пепла - Анель Ромазова

Слежу, как Герман встает из-за стола и преклоняет колено возле юбки своей дамы. Достает из кармана бархатную коробку. Раскрывает, поблескивая обручальным камнем уже под аплодисменты.

Чисто физически ощущаю, что зрачки начинают пульсировать и сужаться в одну точку, как у пумы перед броском, чтобы прекратить этот цирк, которым потчуют замерших от восторга людей.

Мое эго трактует выходку с кольцом за его превосходство. Герман и тут меня уделал. Встряхиваюсь. Обтекаю от той еботни, что в голову лезет.

Ладони рефлекторно сжимают вилку, которую я с удовольствием воткнул бы в спину папаше. Аурой исходящей от моего напряженного тела, можно половину зала выкосить. Я есть чистый гнев, бурлящая злость и ярость.

— Ада, моя любовь для тебя не секрет. Шесть лет ты ждешь меня… терпишь ту боль, что я причиняю расставаниями и… — прерывается набирая воздуха и с выдохом выхлестывает фразу, — Пора положить им конец. Давай вместе и навсегда… Ты выйдешь за меня? — не забывая расставлять акценты в нужных местах, этот говнопринц делает предложение самым, сука, романтичным образом. Ада едва слюной не захлебывается.

Выставляет ладонь, манерно выдвигая средний палец.

— Да, Герман, я так этого ждала. Да, Я согласна! — насильно выжатые слезы. Приторная улыбка не освещает ее лицо. Один в один как тогда, прощаясь со мной.

Вот тут, перегорев, ловлю флегматичный настрой, апатию и злорадство. Дай, бог чтоб папаша до последнего не понял, что за скользкая тварь ему в жены досталась. Вот оно — возмездие. Да и к черту их.

Откидываюсь на спинку стула и, наконец, вникаю в щебетание матрешки.

— Тимур, я хочу… хм. эм. хочу, чтобы ты стал крестным нашего малыша, — выпаливает Оля, набравшись смелости и подцепив мой интерес.

— Я не крещеный, Ляль, но …это наверно большая честь и. я согласен. Неофициально, зато обязательно, нести это звание. Как там полагается… научишь же, — разгулявшись по пафосу, зажимаю Олю в объятиях и прижимаюсь губами к ее волосам. Она трогательно всхлипывает и по примеру всех беременяшек в сотый раз выскакивает в дамскую комнату.

Это мне пояснили. Плод на что-то там давит. Инфа совершено не к чему, но Ляля и правда — трещит, не умолкая, разволновавшись после танца. Как — то я на нее странно влияю, не боится, скорее хочет рассказать все, что пропустил за время отсутствия и заполнить пробелы.

Мот срывается следом. Юный отец везде сторожит свое потомство и женщину. Радует, конечно, что у них так, по — нормальному, как и должно быть.

Подзываю официанта и заказываю для Ады бокал самого дешевого вина, еще прошу, чтоб его водой разбавили и предали от кого. Плачу за шалость больше, чем стоит самый дорогой напиток. Дожидаюсь, когда она удостоит меня взглядом и расползаюсь в хищной улыбке.

Они шесть лет вместе, не сложная арифметика складывает в уме — Ада изменяла Герману со мной. Только этот вывод мало утешает, скорее с мерзостью все учиненное ей пиздоблядство воспринимаю.

Посвящать жениха в подробности интимной связи или нет — зависит от настроения. А оно, что не удивительно в тревоге, на физиономии бывшей любовницы, выхватывает страх и становится лучше. Мне, в откровенный кайф, держать ее на крючке и заставлять балансировать между «подойду» или «сохраню наш секрет»

Встаю, подворачиваю рукава на рубашке. Выкруживаю четкую траекторию рядом с их столом. Беседа замолкает и два остро колющих взгляда устремляются мне в спину. Якобы невзначай, цепляю официантку комплиментом по поводу блюд. Время тяну.

В черепе долбит и долбит — подсесть и поздравить дорогую "семейку" с важным событием.

Ада же теперь моя мачеха, в целом, ничем не лучше отца. И я хуй пойми какая фигура в этом треугольнике, но в том что стану острым углом — могут не сомневаться.

Сам же понимаю, что копошиться в одном с ними террариуме западло. Воздухом одним дышать, топтать один и тот же паркет, беру глобальней — жить на одной планете и то, стрёмно.

Делаю шаг в их сторону. Аду по струнке вытягивает. Аж звенит от напряжения, сгруппировавшись под тесным алым платьем. Резко разворачиваюсь и ухожу проветриться.

Воздух на улице парит предгрозовым озоном. Вдыхаю, потом закуриваю. Вредная привычка, раньше, когда хотелось жрать накуривались до тошноты. Мот так и не пристрастился, а я сосу по полторы пачки в день, хотя потребности глушить голод, уже давно нет.

Пробегаюсь в телефоне по соц сетям выискивая Карину Мятеж. Аде можно нервы потрепать и таким способом — порезвившись с ее любимой доченькой. Встреча с Каринкой — знак свыше. Воспользуюсь лженевинностью и замкну круг, вот такой своеобразной местью.

— Угостишь сигаретой. Или как в старые времена выкурим одну на двоих, — Ада вырисовывается, как черт из табакерки.

— На троих хотела сказать. Что тебе надо?

— Мальчик обижен. Как жаль, но не скрою, что мне лестно, — забирает сигарету из моих пальцев и затягивается, оставляя на фильтре ярко-красный отпечаток. Выпустив струю, возвращает. Верчу между пальцами, стряхиваю пепел с мелкими искрами, — Мужского внимания много не бывает, — продолжает рассуждать.

Всматриваюсь в ее лицо в парадной штукатурке. И не вижу не одной красивой черты. Получается так — ведьма понятия не имеет, с кем спала. Герман молчит о сыне — она о любовнике. Все отлично, с этого и надо начинать счастливую семейную жизнь.

— Чего добиваешься? Драки? Этому не бывать. Ты дешевка, а значит, не стоишь даже разговора. Пошла на хуй Ада, со всем к тебе неуважением, — блеск в ее глазах, высвечивает негодование от моего хамства. А что она хотела? Полюбоваться на спарринг двух безумно влюбленных. Это увольте. Я пас.

— Как и предполагалось, Герман лучше тебя во всем, — загибая пальцы, эта сука начинает перечислять. Давит на болевую точку, активируя снос самообладания в щепки. Я эту тварь вполне способен придушить в таком состоянии, — Он богат, обходителен …Да и в сексе тебя превзошел. ты игрушка Тимур, красивая но, как выяснилось бесполезная. Запомни, на будущее и не верь всему, что говорят женщины. Мы иногда любим из жалости утешать малышей, — снисходительно кивает.

— Не боишься. Я ведь могу жениху все рассказать.

— Ой, не смеши. Твое слово, против моего. Удачи, Тим.

Слово, значит, недостаточно. Окей.

Сбрасываю окурок в урну и иду за ней. Стук ее каблуков разбивается по плитке. Привлекательная и упругая задница раскачивается перед глазами, но не вызывает ни какого желания, кроме как… сплюнуть… отвернуться.

Ада ныряет в уборную проследив, следую ли я за ней.

Подняла глаза. взмахнула ресницами.

Выборочно анализирую ее действия. Она