Ты мне больше не нужна - Александра Стрельцова

– Потому что боль – плохой советчик, Алина. А ярость – слепа. Чтобы мстить эффективно, нужно видеть цель чётко. Знать её слабости, её привычки, её страхи. – Я ткнул пальцем в фотографию. – Смотря на них, ты не должна испытывать бурю эмоций, только холодную расчётливость.

Она бросила фотографию на стол, будто она обожгла ей пальцы.

Она отвернулась, подошла к окну. За толстым стеклом клубилась ночная мгла.

– Ты хочешь, чтобы я стала такой же, как они, – тихо сказала она. – Расчётливой. Бесчувственной.

– Я хочу, чтобы ты перестала быть жертвой, – поправил я. – А жертва чувствует. Страдает. Мечется. Победитель – действует. Выбирает момент, нажимает на нужные точки. – Я подошёл к ней сзади, не касаясь. – Ты можешь страдать. Или можешь победить. Выбор за тобой. Но если выбираешь первое, у нас ничего не получится.

Она обернулась. Мы стояли так близко, что я снова чувствовал её тепло.

– А что будет… после? – спросила она. – После того, как я всё получу? Останусь ли я человеком? Или превращусь в такое же чудовище?

Её вопрос застал меня врасплох. Я ожидал страха, ненависти, решимости. Но не этой… рефлексии.

– После – это потом, – сказал я, избегая прямого ответа. – Сначала нужно дожить до этого «после». А для этого… – я сделал шаг назад, создавая дистанцию, – для этого тебе нужно усвоить первое правило. Никакой жалости. Ни к ним. Ни… к самой себе.

Я видел, как это даётся ей тяжело. Вся её натура, вся её прежняя жизнь сопротивлялись этой жестокой логике. Но где-то в глубине, за болью и страхом, тлела та самая искра. Искра выживания. И она медленно разгоралась.

– Хорошо, – наконец выдохнула она. Голос был тихим, но твёрдым. – Покажи мне всё, что у тебя есть.

Я кивнул, чувствуя странное удовлетворение. Это был не триумф. Скорее… признание. Признание того, что я сделал правильную ставку.

Мы провели за столом больше часа. Я показывал документы, схемы, рассказывал о слабостях её отца, о финансовых махинациях мужа, о том, что знал об Арине. Она слушала, задавала вопросы – чёткие, деловые, без истерик. Иногда её голос срывался, иногда она закрывала глаза, делая глубокий вдох, чтобы собраться. Но она справлялась.

Когда мы закончили, был уже третий час ночи. Она выглядела измотанной, но собранной.

– Теперь твоя очередь, – сказал я, откидываясь на спинку кресла. – Вспомни что-нибудь. Что-то, чего нет в этих бумагах. Мелкий, но важный секрет. Что-то, что они хотели бы скрыть от всего мира.

Она задумалась, глядя в пустоту. Потом её взгляд стал острым.

– У отца… – начала она медленно. – У него есть вторая семья. Вернее, была. Женщина и мальчик. Где-то на юге. Мама узнала много лет назад. Был страшный скандал. Он всё отрицал, но… перестал ездить в командировки в тот город. Но он переводил им деньги.

Уголки моих губ дрогнули. Вот он. Идеальный кирпичик. Не криминал, но то, что разрушит его образ безупречного семьянина в глазах окружающих.

– Ты уверена, что он поддерживает с ними связь? – спросил я.

– Нет, – честно призналась она. – Но я помню скандал. Помню, как мама плакала. И помню эти платежи. Я видела выписку случайно.

– Этого достаточно, – сказал я. – Марк найдёт подтверждение.

Я встал. Она тоже поднялась, неловко поправляя халат.

– На сегодня хватит, – сказал я. – Иди, попробуй поспать.

Она кивнула и направилась к двери. На пороге обернулась.

– Натан… – она колебалась. – Спасибо. За… за то, что не даёшь мне сломаться окончательно.

– Не благодари, – резковато оборвал я. – Это не благотворительность. Это инвестиция. В тебя. В нашу общую победу. Теперь иди.

Она вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Я остался один в тихом кабинете. На столе лежала папка с секретами, а в воздухе ещё витал её запах – чистый, холодный, с горьким оттенком боли.

«Инвестиция», – повторил я про себя. Да. Именно так. И если эта инвестиция окупится, то мы получим не просто победу над Ариной и её приспешниками. Мы получим нечто большее. Мы получим доказательство того, что даже самое сломленное существо может подняться и стать сильнее тех, кто его сломал.

А это, пожалуй, была самая ценная победа из всех возможных.

Глава 21

АЛИНА

«– Я хочу, чтобы ты перестала быть жертвой…» «– Ты можешь страдать. Или можешь победить…»

Слова Натана острым клинком вонзились под рёбра, принося дикую боль, и эта боль не утихает! Совершенно посторонний человек желает добра, когда все близкие люди ненавидят! Тот день был тяжёлым, я позволила себе слишком лишнего. Поцелуй с Натаном был вспышкой отчаяния, в голове что-то переклинило! Или сработало? Он был прав – я цеплялась за статус жертвы, как за оправдание своей пассивности. Мне было удобно думать, что со мной всё плохо, потому что так сложились обстоятельства, потому что все вокруг монстры. Но это была ловушка. Ловушка, в которой я добровольно томилась.

Слова Натана, как ядовитый эликсир, сначала отравили, а теперь… теперь начинают странным образом отрезвлять. Он не предлагал мне стать злодейкой. Он предложил перестать быть жертвой. А что, если это и есть ключ? Перестать страдать – не значит забыть о боли. Это значит направить эту боль в действие. Не плакать в подушку от того, что сестра украла жизнь, а найти способ её вернуть. Не ненавидеть отца молча, а сделать так, чтобы его предательство стало для него же горькой пилюлей.

Мысли путаются, но впервые за долгое время в них появляется не туман отчаяния, а что-то похожее на план. Пугающий, но план.

В дверь стучат. Не дожидаясь ответа, входит Натан. Его не было в доме пару дней. Он выглядит собранным, деловым. Его взгляд скользит по мне, оценивающий, как обычно, но что-то в нём есть такое, что поднимает в душе волну тревоги.

– Наши планы изменились. У твоих родственников разлад, – криво усмехается, – завтра будет хорошая возможность тихо обменять вас с Ариной. Если всё получится, то уже завтра будешь рядом с дочерью.

Мир на миг замирает, потом обрушивается шквалом вопросов. Завтра? Так скоро? Где? Как? Что за разлад случился?

– Почему завтра? Почему так быстро? А как же твой план? – спрашиваю я,