Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

Я хмурюсь, пот стекает по линии роста волос, пока я продолжаю выбрасывать свет из ладоней, пытаясь сбить Атласа с ног. Я подхожу ближе, готовая применить всё, чему научил меня Никс.

Когда оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, я падаю на землю, чтобы сбить его с ног, но он с лёгкостью перепрыгивает меня, уклоняясь от приёма. Я перекатываюсь в сторону, чтобы вырваться из пределов его досягаемости, вскакиваю на ноги и встаю в боевую стойку. Бью кулаком — он отражает, открывая мне ту самую брешь, которую я искала. Бью ботинком ему в грудь, попадаю точно в цель, и он отшатывается назад. Я пытаюсь воспользоваться заминкой, но Атлас быстрее, чем я, и уже стоит на ногах, прежде чем я успеваю нанести следующий удар.

Как в смертельном танце, мы кружим, пинаем, перекатываемся, переворачиваемся и сражаемся. Готовясь положить конец этому равенству, я делаю финт в одну сторону, а сама резко ухожу в другую. Он теряет равновесие — всего чуть-чуть, — и я пользуюсь этим, бросаясь на него и сбивая с ног.

— Похоже, ты мне должен нож для ботинка…

Но моя победа длится недолго. Он резко перекатывается, сбрасывает меня с себя и прижимает к земле, схватив за запястья. Я хриплю, пытаясь вырваться, но он не двигается. Нависнув надо мной, тяжело дыша, как и я, его волосы щекочут мне лоб, но я отказываюсь на это реагировать.

— Ты закончила? — рычит он, не от злости, а от усталости. — Закончила убегать от меня?

Я щурюсь, ноздри раздуваются. Мы уже были в этой позиции, когда он поймал меня в Баве после того, как я потопила его корабль. Тогда я строила планы по его уничтожению. А теперь… он так близко, что я могла бы его поцеловать. И я это делаю. Я приподнимаюсь на несколько сантиметров и прижимаюсь губами к его губам. Он отпускает мои запястья и кладёт ладонь мне на челюсть. Освободив руки, я толкаю его обеими руками, переворачивая, так что теперь он лежит на спине, а я оседлала его, сжав бёдрами его торс и впуская язык в его рот. Он срывается в хриплый стон. Запах мяты в его дыхании сводит меня с ума, а шершавость боевой кожи подо мной заставляет видеть звёзды.

Семь преисподней, что я делаю?

Я отрываюсь и смотрю на него сверху, в его затуманенные, смущённые глаза. Атлас открывает рот, чтобы что-то сказать, но я соскальзываю с него. Он приподнимается на локтях, но я не жду, что он скажет. Хватаю рюкзак и, не оборачиваясь, иду через туннель, практически сбегаю по винтовой лестнице вниз.

ШЭЙ

Мне нужно прогуляться, принять холодный душ или даже сожрать кусок торта, чтобы понять, что вообще со мной происходит. Что бы я ни выбрала, я абсолютно точно знаю: сейчас жизненно важно создать дистанцию между мной и Атласом.

Неосознанно я брожу по городу уже как минимум час, прежде чем оказываюсь перед аптекарской лавкой Финна. Красное кирпичное здание с большими окнами, чёрными ставнями и лазурной дверью. Над тротуаром болтается тёмная деревянная вывеска с простой надписью: «Харланд Аптекари». Коротко, ясно и по делу. В точности как Финн.

С неясной целью, но с подогретым любопытством наконец-то увидеть, как выглядит мастерская Финна изнутри, я толкаю дверь, и медный колокольчик звенит, объявляя о моём появлении. Над головой свисают пучки сушёных цветов, повсюду на первом этаже горят свечи, а в воздухе витает тонкий аромат пачулей. Сосновый пол потёрт, но тут и там разбросаны ковры, создающие тот самый уют, который я уже привыкла ожидать от братьев Харланд.

— Сейчас подойду, — доносится голос Финна из глубины, и я начинаю изучать аккуратно расставленные на тёмных полках стеклянные бутылочки. Как и положено Финну, всё разложено по алфавиту, и это внимание к деталям вызывает у меня улыбку.

Амфория.

Бензинит.

Вардавелл.

Я перескакиваю к самому концу и пробегаю глазами по Элэниуму и Янтилли… Интересно, что делает каждый из них? Может, пока я здесь, найду что-нибудь, что можно подлить в напиток Атласу, чтобы он остыл и отстал от меня. Качаю головой. Как бы сильно он меня ни раздражал, я бы никогда так не поступила, особенно зная, каково это — быть под действием препаратов всю свою жизнь.

Одна мысль о нём и у меня снова появляется болезненное желание почувствовать вкус его губ. Удивление и возбуждение в его затуманенном зелёном взгляде, когда я оставила его лежать на полу в классе, навсегда останется в моей памяти. Не знаю, что на меня нашло, когда я его поцеловала, но, звёзды, как же он прекрасен на вкус.

Хотела бы придумать достойную причину, по которой сбежала, но если быть честной с собой, я ушла потому, что если бы осталась, то до сих пор сидела бы на нём верхом. Я прикусываю губу, снова проживая момент, как его язык скользнул в мой рот, как сильные, мозолистые руки сжимали мои бёдра, талию, бока. Этот поцелуй отличался от первого. В Баве он был полон извинений и растерянности, а этот… этот был полон собственничества, как будто он заявлял права на меня. И мне это понравилось.

Я тихо стону и начинаю массировать вискѝ круговыми движениями. Может, тут есть зелье, которое погасит моё желание к Атласу?

— Ну и сюрприз, — доносится за спиной мягкий голос Финна, и я резко разворачиваюсь, с широкой улыбкой на лице.

— Надеюсь, я не мешаю?

Его добрые карие глаза искрятся, он качает головой и вытирает руки о чёрный фартук.

— Визит друга никогда не помеха.

— Где Эрис?

— Она пошла за обедом. Обычно мы ходим вместе, но я был с покупателем, так что она решила принести что-нибудь мне, — он быстро оглядывает мою одежду и замечает свет в моих руках, прежде чем ухмылка медленно расползается по его лицу. — Как прошёл урок?

Моё лицо пылает при мысли об Атласе надо мной, и я увиливаю от вопроса, кивком указав на флаконы, выстроенные на полках от пола до потолка позади меня:

— Есть тут что-нибудь, что заставит Атласа оставить меня в покое?

Финн смеётся — глубокий звук прокатывается по уютной лавке.

— Значит, урок прошёл как обычно.

Я почёсываю затылок, на лице мрачная гримаса:

— Скажем так, я не уверена, в каком настроении будет Атлас за ужином.

Брови Финна сдвигаются, на