(не)бездушные - Мира Штеф

не всегда эта поговорка в пользу! — ответила я с нескрываемым сарказмом. — Могу я хотя бы знать, сколько вы, то есть ты, планируешь держать меня здесь? И что меня ждет в случае того, если ты узнаешь не ту информацию, которая бы спасла меня? Ты меня убьешь?

Горецкий нахмурился и почесал гладковыбритый подбородок. Его карие глаза искрились вопросами и сомнениями. В нормальном освещении ламп, Горецкий показался мне совсем другим. Да, морщины и возрастные изменения были выражены, но крепость тела, стиль одежды и манера держать себя сбрасывали с него как минимум парочку лет. Особенно милыми на его лице мне показались несколько родинок, расположенных у уголка губ, на щеке, прямо у нижней границы глазницы. Особенно запомнилась третья родинка над бровью правого глаза.

Горецкий поджал губы и задумчиво поиграл бровями.

— Еще утром я был готов застрелить дочь моего заклятого врага, а увидев — начал придумывать аргументы, чтобы этого не делать! — Горецкий говорил это исподлобья, косясь на меня, наблюдая за моей реакцией, которая с каждым сказанным словом становилась все более непредсказуемой!

Глава 32

— Что заставило тебя поменять решение? — с языка все так же тяжело сходило обращение на «ты» к Горецкому. Наш разговор уходил совершенно не в ту сторону, в которой бы мне светила безопасность. Мне не нравились намеки издалека о возникшей симпатии Горецкого ко мне, ведь мне он совершенно не нравился, учитывая все то, что он сделал! В моем понимании он навсегда останется чудовищем, да и как мне может нравиться человек вдвое старше меня?

— Любопытная?

— Не очень…

— Ну вот и не спрашивай! Все что нужно тебе знать — я уже сказал! — с усмешкой ответил Горецкий.

Мужчина не сводил от меня глаз, с интересом наблюдая за каждым моим движением. Взгляд с лица в мгновение мог переместиться на грудь, замереть там, а потом снова упереться в глаза. Было неловко и непонятно, как себя вести. С одной стороны, я решила приложить усилия, чтобы усыпить бдительность чудовища, а с другой, мою покорность и дружелюбие он может воспринять как взаимную симпатию! Хотелось бы поскорее закончить этот разговор и уединиться в какой-нибудь комнате, спрятавшись там от него!

Чай был допит, еда съедена, за окном стемнело. Не смотря на темные шторы на окне, сквозь них виднелись силуэты проходящих мимо людей. Скорее всего это были люди Горецкого, которые по какой-то причине не входили в этот дом, в отличие от предыдущего! Помимо всех серьезных вопросов в голове у меня был еще один, и он оказался самым назойливым и не терпел отлагательств!

— Нуу, раз спрашивать по делу мне ничего нельзя, то я хочу спросить о простом — где здесь туалет? — Несмотря на стыдливость данного вопроса, он оказался самым важным на данный момент. Мочевой пузырь за все время накопил достаточно жидкости и требовал его опустошения. Плюс чай дал о себе знать. В общем, терпеть я больше не могла!

От стыда хотелось провалиться сквозь землю, несмотря на то, что это конечно все физиологично и жизненно, но не когда ты в плену!

Судя по реакции Горецкого мой вопрос его повеселил. Лицо расслабилось, а на губах растянулась улыбка:

— Пойдем, я тебя провожу.

— Ты можешь просто сказать, где он находитс, я и я сама найду дорогу! — попыталась я намекнуть на то, что в туалет я хочу пойти в одиночестве.

— Я конечно уверен в своих парнях, но для страховки я все же побуду рядом! Так что поднимайся и пошли! Прямо и дверь направо!

Мне ничего не оставалось, как подчиниться. Я вышла из кухни и направилась по коридору, в котором было темно. Горецкий шел позади, буквально дыша в спину и давя своей тяжелой энергетикой. Я чувствовала себя маленькой мышкой, которую выслеживает хозяйский кот! Почти дойдя до входной двери, Горецкий остановился в стороне и щелкнул на стене выключателем. Я в темноте даже не заметила здесь дверь. Но включенный свет мягко рассеивался через стеклянный узор на дверях.

Горецкий качнул головой в сторону этой комнатки и прислонился плечом к стене, не собираясь никуда отходить.

— Только без глупостей, детка! Я надеюсь, ты правильно услышала мои слова⁈

Правильно, правильно! Хочешь жить — подчиняйся и помалкивай! Ему я ничего не ответила, просто открыла дверь и вошла в нее.

Комната была маленькая. На стенах старая плитка еще с советских времен в бежево-голубых оттенках. Такого же возраста ванна и унитаз. В стороне располагался маленький умывальник с оранжевым стаканчиком. Над умывальником, у потолка, находилось небольшое открывающееся оконце. Мгновенно появилось желание посмотреть в него и попытаться открыть, хотя я понимала, что явно в него не влезу. Найдя на двери задвижку, я тихонько ее передвинула, закрывшись от чудовища.

Осмотревшись, я села на унитаз, но делать свои дела не спешила, чувствуя близкое присутствие Горецкого. Ничего лучше на ум не пришло, как просто включить в раковине воду, чтобы хоть как-то расслабиться и завуалировать журчащие звуки. И это помогло. Сидя на унитазе, я ощутила сильнейшую усталость в теле и голове! Так много произошло за сегодня плохого, что все не укладывалось в одну и без того больную голову! Выходить из ванной комнаты не хотелось. Здесь, за закрытыми дверями, я чувствовала себя хоть в сомнительной, но все же безопасности. Я находилось здесь одна, и никто не мог меня тронуть!

— Диана! — громко прогремело за стеной, несмотря на журчание воды. Голос Горецкого был пропитан недовольством. И в ту же секунду свет в ванной погас. Он его выключил, чтобы я быстрее отсюда вышла. Я не боялась темноты, но почему-то сейчас мне стало не по себе! Перед глазами появились кадры моего похищения, крови и стонов парней, которые пострадали от рук Горецкого! Темная вонючая комната в старом доме, приставания Горецкого и удар! Страх, что я ощущала и ужас от того, что меня ждет!

Стараясь не поддаваться панической атаке, поднялась, поправила одежду и на ощупь нащупала металлическую задвижку, открывая ее и выходя из мнимого убежища. Выйдя, наткнулась на изучающий взгляд Горецкого, словно он сканировал мои мысли, не замышляю ли я чего-нибудь. Но ему ли не знать, что из ванной комнаты я могу исчезнуть только лишь волшебным способом, например через смыв унитаза!

— Ты долго! — заметил Горецкий раздраженно. Он так же стоял у стены, сложив руки на груди. — Я просил без шуток!

От его подозрений я удивилась и подняла бровь:

— Я ничего такого и не замышляла! Я всего лишь попросилась в