(не)бездушные - Мира Штеф

Убьешь? Не напрягайся Дима! На этот случай у меня тоже есть козырь! Тронешь меня — убьешь ее! Мои люди — они повсюду, Дима, так что я бы на твоем месте не рисковал жизнью единственной дочери!

От шока я прикрыла рот ладонью. Но на этом Горецкий не остановился, продолжив разговор:

— Ты не понял, Дима! Я у тебя не прошу отцовского благословения! Я ставлю тебя в известность — твоя дочь скоро станет моей женой! Потом родит мне сына или дочь, ты будешь за этим наблюдать, а я с упоением буду наслаждаться твоим чувством унижения и беспомощности, что ты ничем не можешь помочь дочери!

Что несет этот человек⁈ Я еле стояла на ногах, меня шатало из стороны в сторону. Голова кружилась! Хотелось бежать, кричать, биться, но не слышать всего, что сказал Горецкий! Я резко повернулась назад и стала быстро рыскать глазами по сторонам. Комната, в которую чудовище меня отправил, оказалось гостиной. Все такая же простая обстановка и мебель, как и по всему дому. Советская стенка, старый простенький диван, тумба с телевизором у окна и небольшая аккуратная лежанка-печка у стены. Окно, завешенное шторой, выходило не на улицу, а на другую сторону дома, на задний двор. В голову тут же пришла идея попытаться открыть окно и выбраться на улицу, добежать до ближайшего дома и попросить помощи!

Все дальнейшие действия были на автомате. Бегом до окна. Открывать — не получается, старая ручка прокручивается, но не проворачивается. Выдохнула и попыталась успокоить дрожь в руках. Снова попытка повернуть ручку — удача! Ручка поддалась и провернулась, открывая окно. В лицо мгновенно подул морозный ветер, штору подхватило и закрутило к потолку. На улице была темнота, хоть глаз выколи. Ничего и никого не было видно! Недолго думая, я взобралась на подоконник и, помолившись чтобы внизу ничего не оказалась, спрыгнула, по колено оказавшись в сугробе. Не удержавшись на ногах, я телом рухнула в снег, не успев выставить руки. Лицо пронзил ледяной холод. Кожу словно обжигало огнем и резало острым лезвием! Не с первой попытки мне удалось встать на ноги. Сердце грохотало так, будто желало выскочить наружу! Адреналин гнал кровь на небывалых скоростях! Мне не верилось, что я смогла выбраться из дома! Из лап чудовища! Теперь остается убежать как можно дальше от этого места!

Глава 34

Тапочки застряли в сугробе, но я даже не пыталась их достать, зная, что при следующем шаге снова их потеряю. Ветер хлестал волосами по лицу, пока я пыталась хоть немного рассмотреть куда нужно идти. Из-за темноты видимость была практически нулевая. От света из окна разглядеть что и как удалось лишь на расстояние пару метров, не более. Когда глаза привыкли к темноте, вдали я различила силуэт строения. Чтобы скрыться как можно надежнее, я решила отойти подальше от дома и там остановиться, вслушаться в уличный шум и понять, куда двигаться дальше.

Босиком, в одних колготках я шла по высоким сугробам, пробираясь до постройки. Холода в ногах я ни чувствовала, находясь под действием адреналина и страха быть схваченной, но когда я дошла до сарая, ощутила дикую пронизывающую боль в стопе. Вероятно, я на что-то все же наступила, пока шла по снегу.

Я старалась не обращать внимание на распирающую боль, несколько раз шумно вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться и вслушаться в окружающие звуки. Где-то вдалеке лаяли собаки, проехала машина. Из-за громкого завывания ветра звуки были приглушенными и неразборчивыми. Человеческой речи не было слышно, но это не значит, что людей поблизости нет! Они могут просто охранять дом, поэтому было бы рискованно выходить на улицу через ворота. Посмотрев в темноту и собравшись с мыслями, я тихо, чтобы не упасть и создать шум, пошла в обход постройки в надежде выйти на огород. Ноги застревали в снегу, кожа горела, ветер сильно трепал волосы и продувал насквозь. Становилось невыносимо холодно, но мыслей вернуться к чудовищу не было от слова совсем!

Я обошла сарай и стала пробираться вдоль него туда, где виднелись фонари. В сторону, где были люди. Несмотря на то, что ноги путались в снегу, я старалась идти быстро. Падала, но тут же вставала, молча молясь о своем спасении.

— Диана! — сквозь тишину и вой ветра я услышала свое имя — разъяренный голос Горецкого.

Я на секунду встала в ступоре, прислушиваясь, как далеко исходит звук, но ничего, кроме ветра, не услышала. На мгновение я даже решила, что мне показалось, но за этим вновь последовал рев:

— Диана!

Это точно Горецкий! И звук направлялся в мою сторону! От испуга я рванула с места и тут же рухнула в сугроб. Из-за суеты я не сразу поднялась, пробиралась ползком по снегу, пока мне не удалось подняться на ноги и побежать. Я не чувствовала ничего под ногами. Ощущение, словно я бежала по воздуху, не касаясь земли. Я не разбирала, куда бегу, все плыло перед глазами — все мелькало и даже темнота, казалось, расплывалась.

— Стой, глупая девчонка! Тебе не сбежать от меня! — послышался приближающийся озлобленный голос Горецкого. Звук становился все громче и отчетливее.

Я обернулась и увидела позади несколько лучей фонарей, светящих в мою сторону. Конечно… Они следовали по моим следам. Их не трудно было найти и проследовать по ним, учитывая снег! Это была фатальная ошибка! А второй было то, что обернувшись, я запуталась в собственных ногах и кубарем, на всей скорости пролетела несколько метров, больно приземлившись на что-то твердое и холодное. На этом месте меня и догнал Горецкий с его людьми. Они светили мне в глаза, и я не могла их рассмотреть, как и выражение лица Горецкого, но нутром чувствовала его состояние и предчувствие, что будет со мной!

— Ну что же ты, глупышка, делаешь? — проговорил Горецкий и наклонился ко мне так, что я видела его лицо. Глаза, наполненные злостью, напряженные скулы, сжатые губы — ничего хорошего мне это не сулило! — Сбежать решила?

— Я не стану твоей женой! Лучше сразу убей! — через силу, замерзшими губами произнесла я, трясясь то ли от холода, то ли от страха.

Горецкий на мои слова только лишь усмехнулся и с отвращением сморщил губы.

— Еще как станешь, детка! Домой ее, ребята! — скомандовало чудовище и отошло в сторону, пока два парня поднимали меня из снега. Стоило им взять меня за левую руку, как в плечо прострелила острая пронизывающая боль и я громко вскрикнула.

— Отпустите, мне