Я с тобой не дружу - Саша Кей

ногах скот стоит. Только вот по-прежнему пялится в ту точку. Я уже хочу закрепить науку для идиота апперкотом, но меня хватают за руки с двух сторон.

Уроды. Охранник и тот куряка-официант.

Они повисают на мне, и, хотя мне очень хочется хотя бы пнуть мерзоида, я сдерживаюсь.

Меня усаживают силком на пластиковый стул.

И я получаю по башке.

Сумкой.

С железными херовинами.

Которые царапают мне лоб.

И будто снова запускают звук. Я даже слышу собственное дыхание.

Поднимаю глаза и вижу озверевшую Соньку, сверкающую глазами.

Заметив, что я на нее смотрю, она отоваривает меня еще раз.

– Скотина! Сволочь!

От этой еще даже не полноценной женщины сплошной ущерб. За двое суток она разодрала мне все, что можно. Включая сердце.

Зараза Жданова.

Смотрю на нее снизу вверх. Попадаю сразу в зону поражения ее взгляда.

Не разрывая этого магического зрительного контакта вытираю кровь с подбородка.

Экзистенциональный момент.

Соня тоже что-то чувствует. Замолкает. Губу закусывает.

И вдруг, развернувшись, убегает.

Стряхивая с себя руки мужиков, я поднимаюсь и топаю за ней. Меня канатом тащит сейчас. Сверхсила мной руководит, блядь.

Охранник пытается меня задержать.

– Пусть идет, у меня нет претензий, но мы еще не договорили… Так?

Оглядываюсь на прищурившегося на меня сучонка.

– Так, – киваю я, подбирая мобилу и запихивая ее в карман.

Мимо меня в его сторону несется какая-то психопатка и сразу начинает на него орать.

А я, пока ушлепок занят, рву когти за Соней.

С ней мы тоже еще не договорили.

Глава 38. Соня

Выпускает меня из плена девушка-администратор, услышавшая, как я изнутри долблю в дверь ручкой от щетки.

Игнорируя ее логичные вопросы, как я оказалась заперта в подсобке, пулей вылетаю в зал, но ни Рэма, ни Ника там не обнаруживаю.

Странно, что сумке, оставленной без присмотра, еще не приделали ноги.

Козлы!

Телефон, лежащий на столе, могли спокойно спереть, но у двух идиотов же есть дела поважнее!

А теперь в том, что Ник тоже умом скорбный, я уверена. Инка должна была меня предупредить, что ее брат неадекват!

Уже собираюсь свалить из «Амандина», потому что мне плевать, кто выживет, если два придурка хотят поправить друг другу профиль, естественный отбор сработает, и на одного дурака будет меньше.

Видеть их не желаю, но…

Злость во мне так кипит ищет выход, что, услышав вопли, я несусь на их звук, подозревая, что знаю их причину.

И точно.

Во внутреннем дворике двое с трудом удерживают Рэма на хлипком пластиковом стуле, Ника за шкирку держит третий.

Ненавижу.

Обоих.

Но Рэма больше всех.

С отчаянным писком боевой мыши я луплю идиота сумкой по голове. Мозгов там все равно нет. Сплошное самомнение и эго.

Жертва тестостерона!

Хрен моржовый!

Дубина стоеросовая!

Так бы и задушила!

Рэм поднимает на меня глаза, в которых я не нахожу ни тени раскаяния. Он даже не интересуется, как я смогла выбраться. Н-на тебе! Еще раз опускаю сумку ему на черепушку, остро жалея, что там сегодня нет моей походной косметички, которая весит под килограмм.

– Скотина! Сволочь!

А этот гад продолжает смотреть на меня снизу вверх, утирая рукой со сбитыми костяшками кровь из лопнувшей припухшей губы.

Ненавижу его! Ненавижу за то, что сердце болезненно сжимается при виде его ссадин! За то, что он существует! За то, что смеет смотреть на меня так! За то, что влез мне в душу!

Я не выдерживаю этого накала, прямо сейчас выжигающего во мне имя Рэма своей безысходностью.

Я хочу еще раз его треснуть, но понимаю, что это ни к чему не приведет. И если я даже брошусь на него с кулаками, все кончится тем, что я буду обнимать и прижиматься к нему.

Это невыносимо!

Нужно закончить эту историю. Перевернуть страницу.

Я оптимистка, но не настолько.

Не из-за меня он дрался, а чтобы показать, кто тут вожак прайда.

И горящий взгляд его из-под ненавистных черных и пушистых ресниц все делает только еще больнее.

Разговаривать с ним бесполезно, и я… я позорно убегаю. Дезертирую.

С меня достаточно.

Я должна была понять, что идея с подставным свиданием дурацкая.

Это только я ждала его, как идиотка, а потом страдала, увидев с другими.

Еще не хватает, чтобы Рым увидел, как у меня закипают злые слезы.

Холодный уличный ветер обдувает горящие щеки и поднимает челку дыбом. Я шагаю сквозь встречную толпу, задевая плечами тех, кто не посторонился. На меня оглядываются. Плевать. Мне сейчас на все плевать, кроме того, что я всем своим существом осознаю, как встряла. Я вляпалась в этого человека слишком глубоко. Я ведь все-все про него понимаю. Я знаю его наизусть.

И, походу, единственный способ все прекратить – это больше никогда не видеть Рэма. Как говорит папа, нехрен гангрену зеленкой мазать, надо ампутировать.

Вот чего я, собственно, ожидала от сегодняшнего вечера?

Хотела сделать ему больно так же, как он мне? Какая чушь! Мне даже задеть его не удалось. Только ЧСВ ему почесала. Ник еще этот придурочный…

Нет. Это я дура.

Дурища, которая так долго надеялась, что Рэм меня заметит, гадала в тетрадочках, гороскопы сверяла, в фотошопе рисовала сердечки на наших фотках. Засрала себе все мозги и потеряла связь с действительностью настолько, что как только Рэм распустил руки, я вообразила себе, что для него особенная.

Не глядя вокруг, почти бегу подальше от «Амандина», куда ноги несут. И заносят они меня в сторону парка, ну и отлично, там вдали от аттракционов есть тихое местечко возле пруда, где можно прореветься.

Прибавляю ходу, но на парковке застреваю. Очередной порыв ветра поднимает облако пыли и бросает мне его в лицо. Пока я, застыв на месте, пытаюсь проморгаться, неожиданно со спины меня хватают сильные руки. Знакомый запах окутывает меня, и я начинаю выдираться, но Рэм слишком сильный. Он прижимает меня так крепко к вздымающейся груди, что мне кажется будто его бьющееся сердце ударяется прямо в мое.

– Отпусти!

– Нет, Соня. Я дебил, дурак, назови, как угодно, но я тебя не отпущу. Хватит играть. Ты моя, мы оба это знаем.

– Тут никто не играет, – сглотнув ком в горле, высекаю я. – Видеть тебя не хочу!

– Врешь, Сонь. Врешь. Ты меня любишь, – припечатывает Рэм, вскрывая болезненный нарыв. – Иначе не творила бы всю эту херню.

– Не много ли ты о себе возомнил? –