Уля - Альбе Альбертова

15

Обыск в мастерской Уля ждала с предвкушением. Конечно хлама стало меньше, куча в лом на улице выросла. Сжигаемый мусор по большей части сожгли, пока работали, но все равно до приемлемого пустого варианта было еще далеко.

На первом этаже порядок наведен, видно огромное пустое пространство, остались намертво приваренные столы и этажерки, но по большей части помещение радовало гулким эхом. Зато подвал в стороне от основного здания и второй этаж пока не трогали. Лестницы и там и там были неудобными, из подвала надо вытаскивать столетние заготовки и их лучше сразу выбрасывать. А со второго этажа спускать сильно бу мебель. И для обоих подвигов Удя с дядей Ваней готовились морально. Они даже до снегов участок расчистили и снесли убогий сарайчик для дров. Попутно выбросив полсотни разных старых шин. Запасливый брат был, запасливый с территорией, позволяющей делать подобное.

Группа вошла, осмотрелась и слегка расстроилась, судя по лицам пары человек. Уля, пригласившая дядю Ваню для компании вежливо, обрадовала:

— Второй этаж и подвал, вход в него дальше с торца.

— А что так радостно? — уточнил Ромка недоуменно.

— А посмотрите. Мы тут с дядей Ваней два месяца порядок наводили, туда руки еще не дошли.

Кто-то поднялся на второй и выругался. Стройматериалы. Мебель. Провода. Коробки. Матрацы. Тюки почти перегнившего сена. Красота. И уложено удобно и компактно, так что остаются одни только проходы.

— Улечка, а может они сразу и на улицу лишнее выбрасывают? — предложил дядя Ваня. — А оттуда мы с тобой и уберем.

— Отличная идея.

Уля вползла наверх и озвучила это предложение. Дескать окна вместе со деревянной стеной открываются. И посветлее станет и лишний хлам можно туда сбрасывать, чтобы удобнее работать было.

Совещание, раздумья и решения какого-то мужика в фуражке, дескать ладно. Вот так чужими руками под пристальным взглядом Уля расчистили часть пространства. Дядя Ваня сразу сено вынес, печку растопил и взяв топорик принялся рубить диванчик, для более удобоваримого сжигания. Обыск наверху занял три часа и позволил освободить половину помещения. С остальным придется самой справляться. А дальше нехотя народ нырнул в подвал. Заодно вынеся пару закрытых цельно металлических неподъемных ящиков. Оказавшихся после вскрытия пустыми, что досадно, или с мелким хламом навалом всякие болты, гайки, кусочки и детальки.

Уля взялась за банки, открывая и вываливая содержимое в компостную кучу. Та конечно заросла сорняками, но еще не сравнялась с землей и функцию свою исполняла исправно. Уле не помогали, но и не мешали, убедившись, что содержимое банок ничем иным не притворяется. За время расковыривая железных монстров она успела вынести треть содержимого подвала.

После подписания всех актов и отъезда стражей порядка с обещанием — а давайте на дом завтра с утра, а то это тоже надолго — разумная деятельность продолжилась. Совместными усилиями подвал освободили и оставили проветриваться и сохнуть. Металлические ящики волоком оттащили к куче в лом. Дядя Ваня вернулся к сжиганию мебели, а Уля открывала последние пару десятков банок с салатами. Больше эта смесь ни на что похожа не была.

В самом начале один из полицейских спросил — и не жалко выбрасывать, столько трудов же? На честный ответ, что храниться это уже минимум пять лет, а то и больше и кто, когда готовил теперь никому не ведомо, возразить не нашел доводов. Последние банки с крышками не под машинку, а завинчивающиеся, стали как последний шаг к завершению этого дня. Привычные действия — открыть и вывалить…

Что ее остановило она не сразу поняла, только со второго раза, вывалив содержимое на грязные снег под ногами. Из банки посыпались монеты и украшения вперемешку с такой же грязной ватой. Уля поняла, что ее смутило — банка была из зеленого мутного стекла. Плюс чуть тяжелее остальных, но, когда носили в ведрах вес одной никто не заметил. Грязные, помятые и страшные. На блестящее золото — серебро они походили мало, но явно пластмассовой поделкой н казались. Уля собрала содержимое в литровую банку обратно и остальные открывала с опаской и настороженностью. Вонь от испортившихся заготовок успокаивала в своей нормальности и примиряла с реальностью. По итогу банка отправилась в карман теплой куртки, а Уля продолжила с порядком. Крышки на выброс, битые банки тоже, остальные в сторонку пусть снегом и дождем помоются, а по весне тому же дяде Ване отдаст. Больше никаких находок не было и затушив костер, мастерскую закрыли, отложив уборку на пару дней.

Уля планировала проведать дом и Тимофееча, но из-за предстоящего обыска решила отложить визит. Дома, отмывшись от въевшегося запаха тухлятины, она написала Денису и отправила сотню фотографий. А потом усевшись в ванной рассмотрела свое- не свое сокровище.

Деньги. Документы на землю и десяток автомобильных номеров, из-за которых у нее была масса проблем и заполненных бумаг худо — бедно были объяснимы. Машины на лом и разборку. Брат был удачливым, бизнес приносил деньги, одна работа эвакуатора чего стоила, а многие приобретения, вроде земли хрен знает где, вообще связаны с широким кругом знакомств. Но вот это золото — серебро логическому объяснению не поддавалось.

Да, Колька был старше, да в мутном авторемонтном бизнесе, как и на сдаче металла, он крутился лет пятнадцать, причем последние десять работая на себя. И да, откровенно говоря, пару лет на жизнь и быт почти не тратился, все тянула Уля. Но смог он свою домину отгрохать, пусть и строил его десяток лет, это же не дешево…

Но криминал…

Нет, народ был разный и откровенные зеки тоже встречались. Людей всегда было много, даже слишком. И брат работал как не на себя, то целыми днями пропадая в мастерской, то мотаясь по области. Но эта находка…

У Кольки не было пачек денег в кармане и золотого крестика весом в килограмм. Он блин до самой смерти ходил в рабочем комбинезоне меняя грязный на чистый и уезжая по делам дальше. У него было два приличных костюма — с выпускного и купленный через пару лет на свадьбы ходить. Не было у него знакомых на шикарных дорогих авто, не было.

Она не видела ничего. И не подумала, и не сообразила, и не посчитала. Но в Колькиной живостью и энергией на подобное просто не было времени и желания. Он всегда казался простым как пять копеек. Но она — то, она… как она могла