Невозможно забыть - Элина Бриз

в машину, завожу двигатель и жму на газ. Еду, куда глаза глядят, только бы подальше от этого ужасного места. Перед глазами пелена слез, я практически не вижу дороги, но скорость не сбавляю.

Одновременно пытаюсь дозвониться Мирону, сначала не хотела вываливать на него все дерьмо своей супружеской жизни, но сейчас чувствую, что одна не справлюсь.

Ставлю его номер на автодозвон, но в ответ уже несколько минут слышу одно и то же. Абонент вне зоны действия сети. Черт! Где же тебя носит, когда ты мне так нужен.

Из груди рвутся громкие рыдания, которые уже второй раз за вечер невыносимо царапают горло. Там в груди уже все болит от надрыва и слез.

Резко жму на тормоз, когда понимаю, что уехала достаточно далеко. Выползаю из машины, надеясь, что свежий воздух поможет мне быстрее прийти в себя. Сажусь на холодную землю и закрываю лицо руками.

За что он так со мной? За что? За то, что я любила его больше всего на свете? За то, что отдала ему все, что могла?

Падаю на спину и пытаюсь выпустить всю свою боль наружу. Мне невыносимо ее терпеть. Она перемалывает мне кости и выжигает внутренности дотла. Не могу больше сдерживаться. Набираю полные легкие воздуха и кричу, что есть силы.

Кричу до тех пор, пока голос окончательно мне не отказывает. Облегчения не наступает, меня продолжает кромсать на части эта дикая агония. Под ребрами печет так, что мне трудно дышать.

Я даже не думала, что бывает настолько больно, не предполагала, что люблю его так сильно. Не представляла, что один человек может уничтожить другого лишь словами и поступками.

Наивная? Да. Дура. Настолько в нем погрязла, что теперь не знаю, как выжить после такого предательства.

На улице начинается дождь, но я продолжаю лежать на земле не двигаясь. Впадаю в какое-то пограничное состояние и плохо понимаю, что происходит вокруг. Капли падают на лицо и смешиваются со слезами. Становится холодно, потому что одежда намокает и противно липнет к телу.

Где-то вдалеке проезжает машина, громко сигналит и возвращает меня из забытья. С трудом поднимаюсь на ноги и плетусь к машине. Включаю печку и подставляю руки под горячий воздух.

Зубы все равно выбивают дробь, но это скорее нервное. Завожу двигатель и понимаю, что нужно найти в себе силы и вернуться в его дом. Хотя бы переодеться, собрать вещи и найти загранпаспорт.

Включаю геолокацию на телефоне и быстро доезжаю до места. Останавливаю машину и обессиленно роняю голову на руль. Слез больше не осталось, а вместо рыданий из груди периодически вырываются болезненные стоны.

Немного кружится голова, но в остальном становится легче. Меня накрывает безжизненная пустота и какая-то странная апатия. Сил нет, но я заставляю себя подумать хоть немного, потому что время идет и нужно что-то решать.

Набираю в грудь побольше воздуха и решительно выхожу из машины. Не сбавляю шаг, чтобы не струсить и не передумать. В доме, где я жила весь этот год стоит звенящая тишина, но я не обращаю на это внимание. Этот дом, как и многое другое, что я чувствовала, больше для меня не существует.

Упрямо обхожу все комнаты, пытаясь вспомнить, где лежат мои документы. Телефон все время держу при себе, но Мирон по-прежнему недоступен. Проверяю все папки в гостиной в шкафу, но так и не нахожу главного. Здесь нет загранпаспорта.

Поднимаюсь на второй этаж и рывком открываю дверь спальни. Чувствую, как к горлу подступает противная тошнота, но продолжаю держать себя в руках. Вытряхиваю все ящики, но нахожу только коробку с лекарствами. Это тоже очень кстати, потому что меня не перестает трясти, и голова болит так, что я уже с трудом держусь на ногах.

Выпиваю обезболивающее и захожу в ванную. Сначала умываюсь холодной водой, потом скидываю с себя мокрую одежду и забираюсь под душ. Усиленно тру себя мочалкой, мне кажется, за сегодняшний день ко мне прилипло столько грязи, что я за всю жизнь теперь не отмоюсь.

Закутываюсь в большой махровый халат и возвращаюсь в комнату. На кровать стараюсь не смотреть, это чревато невыносимыми и болезненными воспоминаниями. Достаю большой чемодан и небрежно бросаю туда свои вещи.

Намеренно собираю только то, что было у меня до брака с этим уродом. Все остальное, включая драгоценности, оставляю нетронутым. Когда дело сделано, чувствую сильную слабость во всем теле и неприятный озноб. То ли я заболела, то ли мои нервы не выдерживают свалившегося на меня дерьма.

Мой телефон пищит, оповещая о том, что пришло сообщение. Хватаю его, открываю и читаю. Это от Мирона.

«У бабушки случился сердечный приступ. Срочно вылетел в Италию. Как освобожусь, перезвоню».

Набираю номер брата, но телефон уже выключен. Прикрываю глаза и обреченно выдыхаю. Такое чувство, что на нашу семью свалились все неприятности разом.

Пытаюсь вспомнить, где лежит мой комплект ключей от дома Мирона. Это не так просто, потому что я к нему давно не ездила. Скорее всего, мой загранпаспорт тоже остался у него. Проверяю свою сумку, но ключей нет. И точного адреса своей бабки я не знаю, последние несколько лет мы почти не общались.

Пишу брату сообщение с просьбой срочно перезвонить и возвращаюсь к коробке с лекарствами. Выпиваю на всякий случай порошок от простуды, чтобы не расклеиться еще больше. Очень надеюсь, что Ярослав будет занят до самого утра, а потом от любовницы сразу уедет на работу. Обычно домой он не спешит, а уж теперь и подавно здесь ему делать нечего.

Озноб постепенно уходит, уступая место тупой боли в грудной клетке. Меня это не удивляет и не пугает, потому что вместо сердца там большая черная дыра.

Закутываюсь в мягкий плед и без сил падаю на кушетку рядом с окном. Сколько я уже не спала? Кажется, что целую вечность. Телефон кладу рядом с собой, чтобы не пропустить звонок от брата.

Ничего страшного не случится, если я позволю себе несколько минут отдохнуть. Хотя бы до того момента, как подействует лекарство, поэтому сворачиваюсь клубком на неудобном диване и проваливаюсь в беспокойный сон.

Резко открываю глаза, когда слышу непонятный шум. Вскакиваю с дивана, и вся ужасающая реальность падает на меня с новой силой. И с новой болью. Встаю на ноги и медленно двигаюсь по комнате. Выхожу из спальни и замираю на лестнице. Черт. Видимо, меня вырубило на какое-то время, потому что за окном уже светло, а Ярослав вернулся домой.