Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Мы не были уверены, что твоя… система справится с происшествием. Я никогда не имела дела с подобным, поэтому все, что смогла — это найти пару нестабильных переходов и компенсировать их дополнительными артефактами. Они небольшие, тебе не должны мешать, но… их пока нельзя снимать.

Выслушиваю ее слова с ледяным спокойствием: два артефакта, да еще и надетые сверху, а не вживленные — это такая мелочь. Больше меня интересует, что меня ждет дальше.

— Меня исключат из академии?

— Великие праотцы! — округляет от удивления глаза Курт. — С чего ты это взяла?

— Наверняка это лишние, никому не нужные проблемы. Зачем вам проблемная студентка?

Мысленно готовлюсь к тому, что тетя Фирра с радостью отдаст меня на блокировку, а потом в пансион, где я и проведу остаток никчемной жизни.

— Глупости не говори, Кассандра, — оскорбившись, говорит Курт. — И если кто-то когда-то позволил тебе чувствовать себя никому не нужной, то это у того человека проблемы, а не у тебя.

Она проводит по моей щеке рукой и заправляет прядку волос за ухо. Глаза щиплет, потому что к ним подступают колючие слезы, которые я безуспешно пытаюсь скрыть.

— Тогда что со мной будет?

— Пару дней тебе придется побыть здесь, чтобы я убедилась в стабильности твоих внутренних потоков, — вздохнув, говорит Курт. — Если бы у тебя был фамильяр, было бы проще: этот вопрос можно было бы переложить на него. Но, увы.

Я киваю, кусая щеку. Курт касается меня парой кристаллов, которые достает из кармана, что-то записывает и встает, показывая, что осмотр закончен.

— Тебе нужно отдохнуть и постараться не волноваться, — говорит Курт, выходя из комнаты, замирает на пороге и добавляет: — И еще. Ни в коем случае, даже намеком не говори никому про то, что хотела рассказать профессору Ругро. Даже ищейкам, которые наверняка будут с тобой разговаривать. Мы не знаем, как действует плетение. А мы все, включая твоего куратора, очень хотим, чтобы ты была жива и здорова.

Курт закрывает за собой дверь аккуратно и плотно. Теперь до меня доносится звук только с улицы. На тренировочной площадке, кажется, занимается команда по эриболу. Говорят, матчи даже студенческие очень зрелищные. Риделия все соловьем заливалась, как “потрясающе смотрится Адреас на поле”.

Ветер слабо шевелит занавески, по которым акварельным пятном расплывается солнечный свет, а там, вдали, синеет лазурью весеннее небо. Это должно умиротворять и успокаивать, но в груди зудит тревога. За свое будущее, за фамильяров. Но больше всего почему-то — за то, как ко мне дальше будет относиться Ругро.

Я пытаюсь встать, потому что нервное напряжение не дает расслабиться и вынуждает к каким-то действиям. Но стоит мне сделать хоть одно резкое движение, как перед глазами начинает все плыть. Возвращаюсь в исходное положение, прикрывая глаза, чтобы не усиливать ощущения, и тут слышу шорох птичьих крыльев.

Мне приходится напрячься, чтобы сфокусировать взгляд и рассмотреть на окне сову…

Глава 32

Я даже привстаю на руках, очень медленно и аккуратно, чтобы не поймать новое головокружение. Сова же рассматривает меня внимательно, крутя головой и перетаптываясь с лапы на лапу, словно ждет того, что я разрешу ей влететь.

И это не просто сова — это Клаус, фамильяр Риделии. Что он здесь делает?

— Тебя хозяйка послала? — спрашиваю я, немного с опаской глядя на гостя.

Клаус громко ухает, расправляет крылья и наклоняется. Почему-то мне кажется, что он отвечает “нет”. И продолжает ждать.

— Ну, залетай, — пожимаю плечами и снова откидываюсь на подушки. — Сдается мне, ты не улетишь, пока не сделаешь то, зачем появился здесь.

Сова отталкивается от подоконника и, сделав круг под потолком палаты, опускается на спинку кровати рядом со мной. Под пристальным взглядом Клауса становится неуютно. Кажется, что он что-то хочет от меня, но я же не могу прочитать его мысли! И как будто мне даже немного стыдно за это.

Общаться могут только хозяйка со своим фамильяром. Если хозяйка становится истинной дракона, то дракон тоже получает способность понимать фамильяра, потому что тоже становится защитником этой девушки.

Но другие люди никогда не понимают.

Поэтому я просто протягиваю руку и провожу по мягким перышкам Клауса, а он даже прикрывает глаза. Почему-то я уверена, что Риделия вряд ли его гладит. Сколько я видела свою кузину с фамильяром, она только и делала, что ворчала на него или отдавала приказы.

— Если ты не от Риделии, то зачем же прилетел? — задумчиво вслух спрашиваю я.

Снова глажу Клауса, и тут меня словно встряхивает легонько. Потоки магии, снова становятся четкими, как будто сила увеличивает напор, с которым движется по моему телу, по всем каналам, созданным отцом.

Чувствую, как наполняются ключевые артефакты, а в голове появляется легкость. Даже дышать становится легче, как будто сила подпитывает меня изнутри.

Фамильяр. Курт же говорила, что если бы был у меня фамильяр, то я бы восстановилась легче!

— Клаус, — удивленно произношу я. — Это ты мне помог?

Сова издаёт довольный урчащий звук, зажмуриваясь, а потом ухает и, сорвавшись с места, вылетает в окно.

По телу разливается приятное тепло и расслабленность, словно из меня вынули все кости, и мышцы лишились опоры. Поэтому я как желе сползаю вниз, едва найдя в себе силы поправить подушку, и проваливаюсь в сон.

В этот раз он тихий, спокойный, наполненный скорее светом, чем темнотой. А еще приносящий силы и настроение бороться за себя дальше. Даже если Ругро снова вернется к ледяному взгляду и безжалостным тренировкам. Я отчего-то верю ему, что он не сделает мне хуже.

Хотя мне дико страшно признаться самой себе, что мне мало “не сделать хуже”. Мне понравилось быть рядом с Ругро в библиотеке, мне было хорошо, когда он делился со мной своим прошлым. Я хотела бы, чтобы…

Мои мысли прерывает сначала стук в дверь, а потом щелчок замка. Ожидаю, что это Ругро или Курт, но реальность оказывается более удивляющей.

— Филис?

Я поднимаюсь на кровати, придерживая одеяло и поправляя подушку. Неожиданно, однако.

— Смотрю, все слухи были преувеличены, — Адреас оглядывает меня со своей наглой усмешкой. — Выглядишь очень даже… нормально.

— А ты прям мастер комплиментов, — фыркаю я в ответ. — Но, если честно, я не очень в форме сейчас для словесных пикировок. И тем более не уверена, что готова к издевательствам. Погоди,