В 45 я влюбилась опять - Ольга Тимофеева

— Да не состоим мы ни на каком учете.

В кабинете душно, запах старых учебников и кофе. Я пытаюсь сглотнуть, чтобы не сорваться на повышенный тон.

— Дети живут не с родным отцом, а с посторонним мужчиной.

— Это не посторонний мужчина. Это отец одной из моих учениц.

— Что? Вы еще и семью разбили?

— Не разбивала я ничего, — уже ничего не остается, как глупо оправдываться, потому что каждое слово, как снежный ком накатывается и против меня оборачивается. — У них нет матери.

— У вас у самой все неблагополучно, так вы решили и в другую семью влезть, чтобы и их подставить?

— Их родной отец такой же посторонний им, как Иван Андреевич.

— О, только не рассказывайте мне про «чужих-не чужих»! — фыркает директор. — Важно то, что теперь опека требует от школы характеристику на семью. А вы у нас… учитель начальных классов, пример для всех, вы вкладываете малышам базу. Вы должны быть примером. Как я напишу положительный отзыв, если у нас такой скандал?

— Опека к нам приходила в субботу утром, все нормально было.

— Это для вас нормально. Для них — нет. Тут ваше имя фигурирует, — директор сухо стучит пальцем по бумаге. — Либо пишите объяснительную, как все произошло, либо…. придется принимать меры.

— Какую объяснительную? У меня сгорела квартира. Это моя личная трагедия. Я просила у вас материальную помощь, премию. В школе нет денег. Зарплаты учителя хватит на неделю, чтобы в гостинице пожить. А мне еще надо вещи купить, продукты, ничего не осталось. И да, я согласилась на предложение одного из тех, кто не побоялся пригласить пожить к себе женщину с двумя детьми. Это, по вашему, заслуживает того, чтобы писать на меня жалобы?

— И это «ваша личная трагедия» уже выплеснулась за порог вашей квартиры, — перебивает директор. — В школе нам скандалы ни к чему! Так и знайте, репутацию учреждения надо беречь.

— У нас все хорошо. Спокойно. Мы начали ремонт в квартире. Скоро вернемся домой.

— «Спокойно»? — директор сужает глаза. — Вот, согласно документу, в субботу, наоборот, все было на грани происшествия. Полиция, опека… Как вам доверять класс?

— Это было недоразумение, — киваю, стараясь удержать ровный тон. — Опека сама признала, что нас не в чем было обвинить. Разве вы прежде имели претензии к моей работе?

Директор вздыхает недовольно.

— Раньше — нет. Но вы понимаете, каково это для школы, когда вокруг нашего сотрудника поднимается шум и вопросы об опеке? Я не хочу, чтобы кто-то подумал, будто мы покрываем какие-то неблагополучные истории.

— Ничего неблагополучного у меня нет, — твердо заявляю, глядя прямо в ее прищуренные глаза.

Директор стучит ручкой по столу, потом вздыхает.

— Хорошо. Мы напишем официальный ответ. Укажем, что дети проживают с вами, что отец не участвует в воспитании, и что в субботу случилось нечто, не касающееся учебного процесса. Но предупреждаю: еще одно письмо от опеки или полиции — будем рассматривать вопрос о соответствии занимаемой должности.

Мне хочется выпалить все, что в душе: несправедливо так давить на меня, когда сама еще справляюсь с ситуацией! Но сдерживаюсь.

— Спасибо.

— Марья Андреевна, — поджимает губы директор, — это не мои проблемы, а ваши. Решайте. И сделайте так, чтобы школа не была замешана.

— Хорошо.

Я медленно киваю. В голове стучит мысль: «Главное, чтоб дети не пострадали, а остальное… перетерплю». А про справедливость здесь, видимо, и вспомнить некому.

— Надеюсь, вы осознаете серьезность ситуации.

Я выхожу из кабинета, чувствуя горький комок в горле и обиду. Опять приходится защищаться, будто во всем виновата именно я.

Глава 35

Выхожу от директрисы и набираю бывшего мужа.

Он совсем уже поехал крышей?!

Давно этот разговор уже назрел, и дальше тянуть некуда.

Телефон пару раз гудит.

— Чего тебе?

— Чего мне? — почти срываюсь на крик, но беру себя в руки. — Слушай, Виктор, можешь объяснить, зачем ты это делаешь?

— Затем, что оплачивать содержание твоему мужику, я не собираюсь.

— Какому моему мужику? Какое ты там такое содержание нам оплачиваешь?

— А то, что дети в обносках ходят! Куда алименты на них идут, а? На бары, рестораны?

Выдыхаю.

— Да? Ты считаешь, что на те деньги, что ты присылаешь можно нормально жить?

— Некоторые умудряются и живут. Представляешь себе? А тебе мало все.

— Дать бы тебе пожить на такие алименты с двумя детьми. Посмотрела бы я!

— А ты живешь! Только теперь с каким-то мужиком, и деньги детей на него тратишь!

— Что-то ты нас не позвал к себе, когда квартира сгорела. А посторонний человек позвал.

— Вот сейчас и заберу их к себе.

— Ну-ну. Надолго? Или пока не надоест? — ерничаю. Знаю же, что он их на день с натяжкой берет. Хлопот много, а тут отобрать решил.

— У моих сыновей один отец. Я. И никакой мужик посторонний их там настраивать против меня не будет.

— Имена-то хоть помнишь? Отец года…

Чувствую, как внутри все сжимается. Делаю глубокий вдох. Отец…

Полгода не вспоминал. А тут отец…

— Хочу, чтобы мальчики наконец-то оказались в нормальных условиях, — отвечает холодно, почти сквозь зубы. — Ты же сама видишь, у тебя нет даже крыши над головой. Бегаешь по чужим мужикам…

— Он не «чужие мужики», — перебиваю его, буквально кипя. — Это всего лишь человек, который согласился помочь, ты понимаешь?! И вообще, мы в разводе. Тебя не должна волновать моя личная жизнь.

— Да мне пофиг на твою личную жизнь. Просто смотрю, что все идет кувырком, а дети страдают.

— Дети страдают из-за тебя, — сквозь зубы выдаю. — Из-за твоих манипуляций и угроз в опеку. Если тебе правда было бы не все равно, ты бы пришел, помог после пожара. Ты бы предложил финансами помочь, общаться бы нормально начал. Но нет, тебе проще заявить, что я ни на что не гожусь.

— Тебе еще мало денег? — фыркает. — Давай, может, все зарплату буду тебе отчислять?! Ты будешь там пожары устраивать, а я ремонты оплачивать. Ну, зашибись!

— Все у детей хорошо, отстань ты уже от нас. Или ты принципиально хочешь, чтобы меня лишили прав, и они жили у тебя, как в казарме?

— Содержать твоих мужиков не хочу.

— Кормилец ты мой, как же я без тебя буду-то… — наигранно причитаю.

— Язви-язви. И этот мужик сбежит. Останешься одна.

— Да катись ты…. - отключаюсь.

Мимо проносятся дети в столовую.

А я так устала. Еще неделя и каникулы начнутся. Скорее бы уже.

У меня наконец есть подменный воспитатель.

Поэтому после уроков