В 45 я влюбилась опять - Ольга Тимофеева

Для всех.

— А если никто не знает, то можно?

— Нет.

— Вот смотри. Пукать в общественном месте нельзя.

— Вань….

— А одному в туалете можно. Да и не в туалете. Это физиология.

— Это другое.

— Это тоже физиология. И тебе и мне для здоровья надо. Согласись? Никто не знает, поэтому никто не осудит. Это не за деньги — не проституция. Не на всеобщее обозрение — не порно.

— Ты меня запутал. Это неправильно, но ты так говоришь, что сложно оспорить.

— Тебе же нравится.

Переворачивает меня на бок, спиной к себе и прижимается. Убирает с шеи волосы и губами там касается.

Кожа немеет от легких покусываний.

Наваждение какое-то этот мужчина.

Мне бы подальше от него, а я наоборот жмусь.

И останавливаться не хочу.

Раскрываю глаза. Темно.

Тяжелая рука на мне. обнимает, как будто даже во сне защищает.

Два часа ночи.

А если кто-то видел нас?

— Ваня, Вань…. - бужу его. — Тебе надо к себе уйти.

— Утро уже? — сонно бормочет.

— Нет, ночь. Но лучше сейчас, чтобы не проспали.

— Сейчас, — и дальше спит.

— Вань! — снова бужу. — Тебе идти надо.

— Я у себя дома, где хочу, там и сплю.

— Где хочешь спи, но не у меня в кровати.

Кое-как все-таки его выпихиваю. И сразу становится так холодно, одиноко и грустно, что обнимаю подушку, на которой он спал и которая еще не остыла, вжимаюсь в нее и только потом засыпаю.

— Пап, а можно уже елку украшать? — начинает утром Полина за завтраком.

— Все хотят или просто для галочки?

— Хотим, — девчонки гудят.

— У нас всегда стояла небольшая, сантиметров восемьдесят. И там только мишура была. Как будет реагировать Зевс на большую елку с шарами, я не знаю.

— Афина не прыгает, я думаю, Зевс тоже будет в адеквате, — успокаивает меня Ваня и легко кивает. Но взгляд похотливый глубоко-глубоко в меня погружает. — Я достану вам елку. Но устанавливать уже будем вечером. Я сейчас не успею.

— Мы сами, пап.

— Она тяжелая. Если только вам Костян поможет? — кивает на него.

Костя нехотя, но соглашается.

— На выходных у нас опять гости, Маша. Приедет мой друг, крестный Виолетты с дочкой и родители. Будем праздновать день рождения.

Так и подмывает спросить про его эту подругу детства. Но прикусываю язык.

Глава 37

После уроков едем к Ване. Костя помогает достать елку и с Мишкой устанавливают ее. Полина никого не допускает к украшению, потому что никто, кроме нее, хорошо не понимает, как должно быть украшено.

Мила помогает мне нарезать овощи, Виолетта с Мишкой играют в настолку.

— Поль, ты с папой не говорила?

— Да он занят всегда.…, и я… он все равно не будет слушать.

— Будет, Поль.

Мне кажется, если бы я сейчас его попросила, он бы согласился. Договорились бы мы точно.

Но я хочу, чтобы она сама этому научилась. Не боялась у мужчины просить что-то. Ей потом же от этого только лучше будет. А Ване, кстати, чтобы у девочки проблем не было, тоже надо вести себя по-другому.

Поля раскладывает аккуратно шары по цветам. Серебристые в одну сторону, синие в другую.

— Марья Андреевна, — показывает мне коробку с гирляндами, — видели такие гирлянды?

— Нет.

— Это роса. Надо каждую веточку ей обернуть и будет такой эффект росы на елке.

— Что-то ее тут очень много.

— Ага. Двести метров.

— Двести?!

— Ага.

— Поля, мы до следующего года будем их мотать.

— Ну, обычно хватает дня, — смеется.

И начинает наматывать.

Мы с Милой заканчиваем нарезать овощи и мясо к ужину. Поля все еще возится с одной веткой.

— Мил, чего грустишь? — переключаюсь на нее. — Все нормально в школе? Тебя больше не дразнят?

— Неа. У Виолки день рождения, папа сказал нарисовать ей открытку, а я не хочу.

— Почему?

— У нее день рождения, а мама умерла в этот день. Почему я должна радоваться и праздновать?

— Мила, — откладываю нож в сторону и сажусь напротив, — ты помнишь маму?

— У меня есть ее фотография. А так не помню уже.

— А ты с ней разговариваешь?

— Это как?

— Спрашиваешь у нее что-то?

— Я не знаю, — пожимает плечами.

— А чего тебе не хватает? Что бы ты делала, если бы у тебя была мама? Или что бы она для тебя делала?

— Я бы могла ей все-все рассказать, и она бы меня понимала.

Девочка моя, маленькая. Поля уже прошла этот этап и у нее какая-никакая мать, но была. Виолетта еще маленькая и не очень понимает. А Миле прямо хочется помочь.

Но я не могу ей маму заменить. И новую найти не могу. И папа маму тоже не заменит, каким бы хорошим ни был.

— У тебя есть замечательный папа. Который очень тебя любит.

— Он многого не понимает и я… стесняюсь ему говорить.

Понятно, конечно, тут все.

— А бабушка?

— Бабушка обычно занята. Прибегает, готовит, убирает, с ней вот так, как с вами и не поговорить.

— Ты можешь всегда прийти ко мне, даже в школе, на перемене и я тебя выслушаю и помогу.

— А вы от нас уедете? — аккуратно спрашивает и поджимает губы.

Понимаю, к чему ведет. И мне нравятся эти девочки, и папа их нравится, но я не одна и не могу только за себя решать.

— Да, Мил. Как ремонт у себя сделаем, уедем. Но я повторю, что в школе, ты всегда можешь ко мне прийти. Я тебя выслушаю, помогу и никому ничего не расскажу.

— Спасибо, Марьандревна.

Поднимаюсь и, обойдя стол, обнимаю ее.

— Не грусти. Но открытку сестре нарисуй.

— Да зачем ей.… Она еще лучше меня рисует.

— Может, тогда ей какой-нибудь набор для рисования лучше подарим?

— Я не знаю, что ей надо.

— Давай так, вечером ко мне приходи, мы с тобой что-нибудь выберем. И подаришь, раз не хочешь рисовать.

— У меня денег не очень много только.

— Я тебе добавлю.

Мила уходит делать уроки, я проверяю Полину. Она не сдается, наматывает свою гирлянду на елку.

— Ну как успехи, Поль?

— Очень красиво.

— Слушай, тебе же не просто нравится макияж делать или маникюр, ты в принципе любишь все такое мелкое, красоту наводить, да?

— Ну, да.

— Надо это и развивать.

Вздыхает. Ладно, сама еще раз с Ваней поговорю.

Повод будет, тем более.

Ужин готов, уроки проверены. Я уже даже детей отправила в душ всех по очереди. Когда выходят все возможные сроки, а Вани все нет, набираю сама.

Он не отвечает.

Колет в районе сердца. Случилось что-то, что ли?

Мне бы